Сердцебиение

прекрасно понимая, что я никуда не денусь. Он целует меня, нежно лаская мои губы, одновременно исследуя мое тело рукой.
— Прекрасное утро, — проговаривает мне в губы. Хочу каждый день такое утро.
— И что это значит? — спрашиваю я, сильно сжимая ногами его бедра.
— Это значит, что после того как я заласкаю тебя, наслаждаясь нашим утром, мы поедем к тебе собирать вещи!
— Зачем? — совершенно ничего не понимаю, потому что полностью растворяюсь под ним, теряя разум в сладких нежных поцелуях.
— Затем, что ты будешь жить со мной, — уверено произносит он.
— Как с тобой? Я… я не могу. У меня… — он не дает мне договорить, резко подхватывает меня за талию, переворачивается и усаживает на себя.
— Что у тебя, Маленькая? — ведет рукой по талии, слегка щекочет.
— Я не знаю, а как же мама? Она не поймет, да и не позволит.
— А ты у нас послушная дочка, — усмехается он, и обводит пальцами мою голую грудь. А я уже ничего не могу сказать, все слова где-то теряются от его ласки. Зажмуриваю глаза, и на самом деле чувствую себя счастливой идиоткой. Да, я хочу жить с ним. Просыпаться и засыпать в его объятиях, готовить ему завтраки и видеть его каждый день. Потому что не смогу уже прожить без моего мужчины не минуты.
— Маме необязательно знать, где ты. Но тебя я больше не отпущу. И это не обсуждается, Маленькая, — твердо, даже с угрозой произносит он. А я запрокидываю голову назад, млея от его ласк. Так и должно быть. Он мужчина и я не смею его ослушаться, тем более, когда сама очень сильно этого хочу…

Я любил на нее смотреть. Просто наблюдать со стороны за ее действиями. Не важно, что она делает и чем занимается, я мог часами наблюдать за ней.
Наверное, со стороны я выглядел невменяемым, но мне было плевать. Первое время Злата стеснялась и говорила, что я похож на маньяка, выслеживающего свою жертву. Так и есть. Я — маньяк, повернутый на маленькой девочке, которая даже не представляет, сколько всего я хочу с ней сделать. Она казалась мне особенной, не такой, как все девушки и женщины, которых я знал. Мне казалось, в этой чистой девочке нет изъянов. Она прекрасная, совершенная, милая и очень нежная.
Вот уже неделю Злата живет со мной. Всегда рядом, за исключением мучительных часов, когда я сидел в машине возле ее университета и нервно отсчитывал часы до конца занятий. Я запретил ей работать. Девочка оказалась строптивой и отстаивала право на работу. Я не мог и не хотел рассказать ей о том, что ей грозит опасность, что за каждым ее шагом следят. Она просто должна всегда быть со мной и даже это не гарантировало ей стопроцентной безопасности. Я не хотел пугать ее и заставлять переживать. Пусть живет в придуманном розовом мире и верит, что жизнь прекрасна. Не нужно ей все это. Я хотел оградить ее, защитить и попытаться выторговать у судьбы маленький кусок счастья.
Время подошло. Студенты медленно покидают университет, а вот Злата задерживается. Ненавижу эти секунды, которые, наверное, являются моим наказанием. То время, когда пульс учащается и нервы на пределе, потому что ее нет. Даю ей еще десять минут, нервно отсчитывая время. Кажется, я в жизни ни за кого так не боялся. До трясучки, до замирания сердца и скручивающей боли в животе.
Проходят отведенные десять минут, я почти выхожу из машины, но замираю, поскольку моя девочка появляется на пороге университета. Выдыхаю, приоткрываю окно, прикуриваю сигарету, расслабленно наблюдая за Златой. Давай, моя хорошая, иди ко мне, не задерживайся. Она останавливается, о чем-то болтает с подругой, передает ей какие-то тетрадки, смеется, когда к ним подходит парень и обнимает ее подружку. Черт, помимо дичайшего страха за нее, к моим чувствам примешивается ревность. Я ревную ее ко всем: к подруге, которая отнимает у меня минуты, что я могу провести с ней, к этому парню, который прикасается к ее руке, быстро и невинно здороваясь. К толпе студентов, которые проходят мимо и обращают на нее внимание. Она щурится от яркого солнца и пытается найти меня, продолжая болтать с подружкой. Я просто любуюсь ей, давая возможность пообщаться с кем-то еще кроме меня.
Моя девочка, наконец. прощается с друзьями, спускается с лестницы, пробегается глазами по стоянке, замечает мою машину и улыбается обожаемой мной ослепительной улыбкой. И я, как идиот, улыбаюсь ей в ответ, хотя прекрасно знаю, что она меня не видит. Еще мгновение и Златовласка будет у меня в руках. Она почти доходит до стоянки, но резко останавливается, оглядывается и застывает на месте. Злата оглядывается на меня, хмурит брови и смотрит с какой-то мольбой, словно о чем-то просит. И уже через несколько