Сердцебиение

секунд я начинаю понимать, что происходит. К Злате спешит ее преподаватель. Мудак, которому я сломал нос и приказал не приближаться к ней. Но он, сука, видимо испытывает судьбу. Дергаюсь, почти вылезая из машины, но заставляю себя остановиться и дать шанс Злате самой отшить мудака. Мне нельзя привлекать внимание, и это, сука, бесит.
Он что-то ей говорит, но держит расстояние. Она молчит и только лишь иногда кивает. Они ничего не делают, просто разговаривают, а у меня руки сами с собой в кулаки сжимаются. Хочется выйти из машины, схватить ее и увезти домой. Потому что она моя, а этот мудак не имеет права даже смотреть в ее сторону. В какой-то момент их разговора Злата хмурится еще больше, сжимает губы, разворачивается и покидает преподавателя, не дослушав его до конца. Она быстро садится в машину, посылает мне растерянный взгляд, пытается улыбнуться, но выходит натянуто.
— Привет, я скучала, — а я вижу, что девочку что-то беспокоит. Не умет Златовласка лгать. Ненавижу, когда мне лгут или что-то скрывают, пытаясь прикрыть все это милыми улыбками. Молча целую медовые губки, завожу двигатель, и выезжаю со стоянки. Проезжаю мимо ее преподавателя намеренно открыв окно, награждаю ублюдка предостерегающим взглядом. Злата затихает и всю дорогу смотрит в окно, словно нашла там что-то интересное. А я даю ей возможность рассказать все самой. Но девочка не оправдывает мои ожидания.
— О чем вы говорили? — стараюсь быть спокойным и не выдавать своего раздражения.
— С кем? — спрашивает она, хотя понимает, о ком я говорю. Стискиваю челюсть и молчу, пытаясь не сорваться. Какого хрена, всегда искренняя и открытая Злата строит из себя дуру, не желая отвечать на мой простой вопрос?!
— Мы говорили об учебе, — выдает она спустя несколько минут напряженного молчания. Она замолкает, начиная нервно теребить подол своего короткого василькового платья. Торможу возле супермаркета рядом с нашим домом, прикуриваю сигарету, выпускаю дым в отрытое окно.
— Злата, не зли меня, рассказывай.
— Ну… Я.… — когда девочка волнуется, она всегда заикается или говорит невнятно, и это еще больше напрягает. Но я терпеливо жду, когда она соберется и выдаст мне информацию.
— В общем, он не допускает меня к экзамену.
— Причина?
— Я не знаю. Он устроил какой-то не понятный спектакль. При всех перевернул все работы и сказал, что я не сдавала ему кучу работ. А я сдавала. Я все сдавала! — уже обиженно и эмоционально произносит она. — Но он нагло заявил мне в глаза, что моих работ нет, приказал выйти из аудитории, чтобы не мешала ему, а заняться учебой.
— А на стоянке он…? — не договариваю, позволяю ей продолжить фразу.
— А на стоянке он сказал, что если я утверждаю, что делала все работы, то тогда мне не составит труда предоставить их ему завтра. Но это не реально за полдня написать кучу работ, — ее голос срывается от обиды. Ублюдок. Мужики так не поступают. Но этот «недомужик» решил отыграться на девочке, пользуясь своим положением, действуя подло, исподтишка. — И я теперь не знаю, что мне делать. Давай быстрее зайдем в магазин, купим, что надо и поедем домой, я попытаюсь восстановить хотя бы половину работ, — ее голос становится тише, а на ясно голубых глазках наворачиваются слезы обиды.
Обхватываю ее лицо, глажу щеки, скулы, не позволяя ей заплакать.
— Не надо ничего сдавать. Завтра все будет хорошо и все твои работы найдутся, — ласкаю ее нежное лицо и вижу протест в ее глазах.
— Яр… Не надо. Это мои проблемы, и я с ними справлюсь сама, — решительно заявляет она.
— Нет, девочка моя, — обхватываю ее подбородок, вынуждая смотреть в глаза. — Все твои проблемы теперь решаю я.
— С каких это пор? — дерзко произносит она, вызывая мою злобную усмешку.
— С нашей первой встречи, там, на крыше, — Злата сглатывает и меняется в лице. Да, моя хорошая, не стоит забывать, кто я такой. Она пытается вырваться, но я не позволяю.
— Яр, не трогай его. Он может пойти в полицию и тогда…. Думаю, тебе не нужны такие проблемы, — я вновь слышу ее очень громкое сердце, которое начинает сильно стучать.
— Не бойся. Убивать и калечить я его не собираюсь, — я не позволяю ей ответить или возразить. Накрываю ее губы и жадно целую, обхватывая затылок, притягивая к себе. Сплетаю наши языки, заставляя отвечать мне, тем самым принимая мою власть. И она принимает. Медленно, не уверенно, но отвечает.
Вот так моя хорошая. Ты моя. И я отвечаю за тебя. Но ты ни на минуту не должна забывать кто я и на что способен.
— Яр, — произносит мне в губы, и пытается прервать наш поцелуй.
— Что, Маленькая?
— Может не надо ничего делать, все как-нибудь решится… — смотрит на меня с надеждой.
— Как-нибудь