По логике, ее сердце должно было остановиться, как только она взглянула мне в глаза. И оно остановилось… замерло на мгновение, чтобы потом зайтись аритмией. Я слышал ее сердцебиение в оглушительной тишине. И потом так было всегда: стоило мне приблизиться к ней — я чувствовал учащенный стук ее сердца. Иной раз не понимая, где заканчивается ее пульс и начинается мой. Я всегда буду чувствовать ее сердце, даже когда ее не будет рядом. За тысячи километров ее сердцебиение будет преследовать меня, стоя звоном в моих ушах. Я подарил ей жизнь, для того чтобы умереть самому.
Авторы: Шагаева Наталья Евгеньевна
потом в кровати.
Он долго ласкал мое тело. У меня все плыло перед глазами от его мучительно-сладких ласк. Я растворилась в этом мужчине. Я потеряла себя в нем. Я упала с ним на самое дно, а потом вознеслась в небо. Меня бросало в жар и в холод. Мне было так сладко с ним. Оказывается, от мучительной ласки тоже можно кричать и требовать дать желаемое. Но он не слушал меня, убивая меня невыносимым удовольствием. А после всего он еще долго не давал мне спать, просто нежно касаясь моего тела, и разговаривая ни о чем, пока я все же не отключилась на его груди, слушая убаюкивающий ритм сердца.
Когда я проснулась утром и не обнаружила Ярослава рядом с собой, я еще не знала, что сказка закончилась. И самую настоящую боль я испытаю именно в этот день. Я летала во вчерашнем дне, рисуя в своей голове наше будущее. На кровати лежала записка — простой белый лист, вырванный из моего ежедневника.
«Доброе утро, моя красивая девочка. Улыбнись, у тебя прекрасная улыбка. Поезжай к подруге, проведи этот день с ней. Не оставайся одна. Это приказ! Я серьезно. В девять вечера приезжай в „Марию“. Третий столик у окна зарезервирован для нас.
P.S. Помни, моя хорошая, случайностей не бывает. Смерть — это только начало…»
Улыбка сползла с моего лица, где-то внутри зародилась тревога. Предчувствие чего-то нехорошего сковало тело. Даже дышать стало трудно, словно с отсутствием Ярослава начал исчезать кислород. К чему этот постскриптум? Но мысль об еще одном свидании в кафе «Мария» постепенно развеяла мою тревогу. Мы встретимся, и он обязательно объяснит мне смысл написанного.
На часах 20:30, до прибытия объекта осталось примерно десять минут. Рассматриваю через прицел площадку перед входом в отель, холеных мужиков, их размалеванных жен, любовниц в дорогих шмотках и сверкающих бриллиантах, которые создают блики в прицеле. Довольные зажравшиеся вершители мира не знают, что праздник не состоится. Я им его испорчу, устроив свой собственный праздник, который я жду уже несколько лет. Возможно, этот праздник станет последним днем в моей жизни. Риск есть всегда. Невозможно все рассчитать на сто процентов. Но смерти я давно не боюсь, главное утащить за собой Ваху.
20:34. Веду оптикой влево. Поодаль на обочине стоит черный внедорожник, который контролирует меня. Стекла тонированные, но за мной наблюдают.
Ваха пошел на огромный риск. Но он настолько уверен, что посадил меня на короткий поводок, что потерял чувство страха и самосохранения. А зря…
Его жизнь висит на волоске. Примерно через две-три минуты он умрет. Но я не получу от его смерти полного удовольствия. Я хотел бы убивать его часами, забирая жизнь по крупицам и получая извращенный кайф от его предсмертной агонии. Но другого варианта нет. Я не могу больше ждать. Я не могу больше рисковать всем, что мне дорого. Злата не должна тонуть в этой грязи и крови. Я определенно иду на риск. Я рискую всем и, в первую очередь, своей жизнью… Мне бы было плевать, мой котел в аду давно меня поджидает. Мне не дают покоя лишь страдание и боль моей Златовласки. При любом исходе, даже положительном, моя малышка будет страдать. Сегодня ей будет больно. Очень больно. И я не знаю, простит ли она меня когда-либо за мой ужасный спектакль…
20:37. Машина объекта плавно останавливается в пятидесяти метрах от входа. Принимаю правильную позицию, нащупываю в кармане четки, достаю их, закрываю глаза, вдыхаю, целую крест. Наматываю их на запястье. Обхватываю ствол снайперки. Я никогда не ошибаюсь и не волнуюсь перед тем как пустить пулю в объект. Но сегодня не тот случай. Объект медленно выходит из машины, подавая руку своей жене. Отсчет пошел на секунды. Черт, поднимается ветер, а у меня две секунды, чтобы сделать поправку на него. Объект идет вперед, но мой ствол направлен на машину. Твою мать! Объект медленно удаляется, а Ваха медлит. Чувствует. Страхуется. Ну давай, мать твою, выходи! Остались считанные секунды. Перевожу ствол на главного конкурента Вахи, готовый выстрелить в любую минуту. Тело напрягается до предела, ствол метается от машины к объекту и назад. Черт! Ваха не выйдет, пока я не убью его конкурента, который начал ставить ему палки в колеса на его пути к выходу на мировой рынок. Прости мужик, я хотел
