Сердцебиение

ничего не вижу? Тебя что-то беспокоит. Точнее, по-моему, ты не здесь, не со мной. Ты вся в себе.
— Все хорошо, мамочка, тебе просто кажется, — растягиваю губы в улыбку, но мою маму не обманешь.
— Ты случайно не влюбилась? — с меня словно слетает маска, я не могу больше притворяться, мне хочется плакать от этого вопроса.
— Ого, похоже я угадала, — мама обнимает меня за плечи и сильно прижимает к себе. А я утыкаюсь ей в плечо, пытаясь справиться с потоком слез который вот-вот хлынет из моих глаз. — Рассказывай, кто он? — а что я могу рассказать? Его нет. Для всех он умер, и я не могу о нем говорить.
— Никто, мама, его нет, — сдавленно произношу ей в плечо, сильно прижимаясь к ее телу. Хотя, очень хочется все рассказать. Все, с самого начала.
Выплеснуть все, что осело тяжелым грузом в моей душе. Может тогда мне станет немного легче. Но я не могу. Я должна пережить это сама. Кто бы сказал, как с этим справиться?
— Ну ладно расскажешь потом, — моя мама всегда так тонко чувствует меня. И я очень ей благодарна за то, что мне не приходиться сочинять очередную ложь. Она просто обнимает меня, гладит по волосам как в детстве и это все, что мне нужно в этот момент. Я хочу получить немного тепла, которое согреет мое безжизненное тело. Но как бы я не любила мамочку, она никогда не даст мне того, что мне нужно. Она не заменит его любовь, ласку и обжигающую страсть до замирания сердца. Наверное, наши отношения были изначально обречены. Но разве сердцу прикажешь, кого любить?
— Не расстраивайся, милая. Все пройдет. Ты молода и, поверь, в твоей жизни еще будет настоящее чувство, — успокаивает меня мама. Не будет! Не будет, потому что он там, внутри меня. Его пуля у меня в сердце. Он все-таки убил меня.
А потом я впала в странное, но спасительное состояние. Я жила дальше, думала о дальнейшем дистанционном обучении и работе, чтобы оплачивать учебу и помогать маме. Я просыпалась по утрам, пила кофе, шла на работу в кафе неподалеку, ездила на дачу и так же по вечерам смотрела с мамой сериалы. Но все это я делала скорее на автомате и потому что надо. На самом деле, меня ничего не интересовало. Мне было абсолютно все равно какой сегодня день недели и какая погода за окном. Мир стал одинаковым — черно-белым, без ярких цветов и оттенков. Я ни с кем не дружила и не общалась. На работе меня называли недалекой, нелюдимой, но мне было абсолютно на это плевать. Я не обращала внимания на парня, который каждый день ходил к нам кафе и всегда садился за столик, который я обслуживала. Я вообще не заметила, что он ходит к нам каждый день в одно и то же время. Все клиенты казались мне безликими, бездушными существами. Об этом мне сказала наша уборщица. Даже она это заметила, я — нет. Когда парень все же решил обратить мое внимание на себя, и пригласил меня в кино, я словно сошла с ума и выплеснула на него все свое негодование. Мне казалось, что никто, совершенно никто, не имеет права проявлять ко мне внимание, кроме Ярослава. Мне казалось, что если я пойду в это злосчастное кино, то предам Ярослава. Глупо, конечно, но я уже себе не принадлежала. Днем я еще как-то жила, а по ночам снова умирала от тоски по Ярославу. Каждый вечер я до боли зажмуривала глаза и рисовала его образ в голове, надеясь, что он мне приснится и я смогу с ним встретиться хотя бы во сне. Но нет. Мне ничего не снилось. Совершенно ничего, словно я опустела.
Я вынырнула из своего забвения через полтора месяца. Меня стало тошнить и выворачивать по утрам. Мама постоянно ругала меня за плохое питание и недоедание. Через пару дней во время рабочего дня у меня резко потемнело в глазах, и я на минуту потеряла сознание. Когда я очнулась, то совершенно ничего не понимала. Кто-то позвонил моей маме, и она примчалась, и потащила меня в больницу. Никакие мои отговорки о том, что я чувствую себя хорошо, на нее не действовали. Всю дорогу она ругала меня по поводу тяжелого графика и недоедания, а я не перечила ей, просто покорно выполняла все, что она говорила. Ведь мама не со зла, она переживает.
Мне действительно стало плохо, когда пришли результаты моих анализов, и местный терапевт поинтересовался, когда последний раз у меня была менструация. Я ничего не понимала, хлопала глазами и мысленно вспоминала, когда же это было. И с ужасом поняла, что это было больше двух месяцев назад. Пока я находилась в ступоре, меня отправили в гинекологию напротив поликлиники, вручив справку о беременности.
Проблема была в том, что мой гинеколог, Елена Андреевна, была нашей соседкой. Она долго меня осматривала, хмурилась и осуждающе качала головой.
А после многочисленных вопросов заявила, что у меня примерно восемь недель беременности, а когда увидела шок на моем лице — язвительно заявила, что я не первая и не последняя, которая возвращается