Серебряная пуля

Собранней, что ли.
Осипов вспомнил физрука. У него тоже была фотолаборатория. От ассоциаций стало не по себе. А что если этот подозрительный фотограф сейчас тоже…
Джордж между тем щелкнул выключателем. Вспыхнул красный свет.
— А что, обычного освещения разве нет? — удивился Осипов.
— Почему же, имеется. Только при красном свете я максимально собран. Профессиональная привычка. Так рассказывайте.
Осипов некоторое время раздумывал, с чего начать.
— Помнится, в прошлую нашу встречу вы обещали поделиться некоторыми подробностями, известными только вам, — осторожно начал он.
— Подробностями? Какими подробностями?
— Мы тогда еще встретились в музее западной живописи. На Волхонке…
— Ах, да! Припоминаю. Мы еще потом в ресторан пошли. Вы про Шляхтина рассказывали, про убийцу…
— Вот-вот. И вы сказали, что знали этого Шляхтина… А потом добавили, что сомневаетесь в причастности физрука к убийству Сокольского. Привели достаточно весомые аргументы… Припоминаете?
— Что-то такое я вроде рассказывал…
— Вы еще посоветовали покопаться в милицейских архивах, выяснить, не случались ли преступления с похожим почерком.
— Ну и как, выяснили?
— Выяснил. Случались.
— Вот! Я же говорил!..
— Но тут возникли новые проблемы.
— Какие же?
— Понимаете, я даже сказать стесняюсь. Вдруг сочтете меня чокнутым.
— Вас? Да ни за что на свете. Уж кто-кто, а вы такого впечатления не производите. Уж поверьте. Я чокнутых перевидал в достатке. Да вон хоть там, — он кивнул в сторону мастерской, — половина ненормальных. Так что не стесняйтесь, излагайте.
— По ходу расследования столкнулся я с очень странным явлением. Уже два человека, причем незнакомые друг с другом, заявили мне, что предполагаемый убийца… — Осипов замолчал, с трудом подбирая слова.
— Ну же!..
— Так сказать, не совсем человек…
— А кто же?
— Вроде бы животное…
— Животное?!
— То есть не то чтобы животное, а вроде как бы… оборотень!
— Кто?!!
— Вот видите… — Осипов замолчал, потом поинтересовался: — А здесь курить можно?
— Нежелательно. Старой фотопленки много, а она огнеопасна. Так вы говорите, оборотень. Невероятно интересно. Ну и что вы думаете по этому поводу?
— Что я могу подумать? Бред.
— Почему же так категорично?
— Что, прикажете верить в рассказы об оборотнях?
— Я ничего не собираюсь приказывать. Но уверяю вас, оборотни действительно существуют.
— Ну вот, и вы туда же.
— А скажите, кто вам рассказывал об оборотнях?
— Да так… — Он неопределенно кашлянул.
— Не желаете отвечать, и не надо. А эти люди верят в их существование?
— Очевидно, верят. Раз приписывают им реальные события.
— И?
— Что «и»?
— Они верят, а вы?
— Я уже сказал. Воспринимаю подобные разговоры как бред… Конечно, можно верить, можно не верить, но мне, извините, главное — добиться результата. Поставить точку, так сказать. Меня наняли, я не скрываю. Да! Наняли! Я должен найти убийцу этого несчастного парня. Шляхтин уничтожен, но я, понимаете ли, не уверен, что Сокольского убил именно он. Вот если бы мне кто-нибудь сказал: «Ты зря мечешься и бьешь себя ушами по щекам. Шляхтин именно тот, кого ты искал», — я бы вполне удовлетворился. Не просто, конечно, сказал, но и предъявил доказательства. Поверьте. Мне ничего больше не надо. Но уж если я за что-то взялся, то должен быть уверен, что работу выполнил сполна. Вот и все.
— А кто вас вывел на Шляхтина?
— Не знаю. Клянусь! Не знаю! Некий странный индивидуум назначил мне встречу далеко за городом. На ней он назвал мне имя Шляхтина.
— Только его?
Осипов замолчал и некоторое время пристально смотрел на красный фонарь, освещавший внутренности фотолаборатории. «Сказать или не сказать? — напряженно думал он. — Проклятый рислинг. Развязывает язык».
Грибов терпеливо ждал.
— Нет, не только, — наконец решился Осипов, — было названо еще и ваше имя.
— Ах, вот как! А как выглядел этот субъект?
— Уж извините, не рассмотрел. Он все время держался в тени.
— Так вы и меня подозреваете?
— А почему бы и нет? Мальчишку вы знали? Знали! Шляхтина знали? Сами же сознались, что знали. Одна шайка-лейка…
— А может быть, тот, кто вам назвал наши имена, он и убийца?
— Я думал над этим Такой вариант не исключается.
— Он каким вам показался? Кого-нибудь напоминал?
— Трудно сказать. Голос вроде бы знакомый… Словно передо мной какой-то известный актер, диктор… что-то в этом роде.
— Актер, говорите?
— Так мне показалось.