Серебряная пуля

— А оборотень?
— Я думал, меня просто хотят сбить со следа. Помешать. Однако возникает вопрос: если хотят помешать, то зачем выдумывают всякие небылицы?
— Я вам уже рассказывал, что увлекаюсь разной чертовщиной. Помните коллекцию черепов? Глупо, конечно… Но, кроме всего прочего, я кое-что понимаю в черной магии. Так вот, об оборотнях… Нет оснований считать, что они не существуют.
— Но нет оснований считать и наоборот. Я до сих пор ни одного не встречал.
— А может быть, встречали? Только у него на лбу не написано, что он оборотень.
Оборотни бывают разные, как правило — волки, — продолжал Джордж. — В германской и англосаксонской мифологии — вервольфы. У славян — волкодлаки, вовки… Но, случается, оборотнями бывают и другие животные. На Востоке, в частности в Японии, Китае, — лисицы. А кое-где на Севере — медведи.
— Весьма интересно. Именно про медведя мне и рассказывали. Итак, как я полагаю, по Москве по ночам бродит оборотень в виде медведя, уничтожает цвет нашей молодежи, а потом снова становится человеком. Нашим на первый взгляд человеком. Но советский человек не может быть оборотнем! Отдаете вы в этом себе отчет? Не может!!! Он строит коммунизм, и никакие медведи, волки, лисицы не могут ему помешать.
— Вы, кажется, пьяны? — сказал Джордж сочувственно.
— Здесь довольно душно.
— Так пойдем на воздух.
Громадная студия Джорджа, где еще час назад было не протолкнуться, почти совсем опустела. Куда-то исчезли даже пьяные. Только давешняя рыдающая девица мирно спала на одной из кушеток. На ее губах совсем по-детски пузырилась прозрачная слюна.
— Все разошлись, — печально констатировал Джордж. Казалось, ему было нестерпимо тяжело от этого факта. — Пойдем и мы на крышу. Там, во всяком случае, прохладно и не воняет окурками и прокисшим пивом. Там свобода.
На дворе стояла глубокая ночь. Было душно, лишь иногда налетал легкий прохладный ветерок и немного разрежал словно наэлектризованный воздух. В небе сияла почти полная луна. В ее свете серебрились мелкие перистые облачка, и казалось, что нет огромного города, а простирается вокруг безграничное пустынное пространство, словно пришедшее из другого измерения.
— Меня до сих пор удивляет ваше рвение, — сказал Джордж, — сначала я думал, что вы хотите выжать из этой акции еще какую-нибудь мзду. Потом предположил, что вас мучает совесть и вы хотите как бы очиститься. Теперь я вижу, ситуация тут иная.
— Какая же?
— А вам не кажется, что вы сами превращаетесь в оборотня? Фигурально, конечно.
— Объясните свою мысль.
— Пожалуйста. Вы одержимы желанием истреблять.
— Я???
— Вы, вы… Вам понравилось уничтожать! С физруком вы ловко управились, теперь ищете другие жертвы.
— Что за вздор?! Шляхтин был маньяком. Таким же не место среди людей. На его совести не одна загубленная жизнь.
— Всего-навсего слова. Может быть, он и убивал. Даже допускаю, что наверняка убивал. Но кого?
— А кого?
— Вот уж не знаю. Но думаю, не тех, кого, как вам кажется, вы защищаете.
— Я, наверное, сильно пьян, потому что абсолютно не понимаю, что вы такое несете. Вы что же, думаете, он уничтожал себе подобных или еще худших?
— А почему бы и нет… Впрочем, оставим столь скользкую тему. Взгляните на ночное светило. Скоро полнолуние. Ах, это полнолуние… Через пару дней уезжаю… К теплым морям. Вы представляете? Ночной прибой. Прохладный песок пляжа, аромат роз…
— Представляю. Совсем недавно приехал из Крыма.
— А у меня все впереди.
— Отдыхать едете?
— Отдыхать. Но и работать тоже. Я, знаете ли, подрабатываю летом, в начале осени… Фотографирую отдыхающих на пляжах. Веселая работенка…
— А я думал, что вы в средствах не нуждаетесь.
— Как же не нуждаюсь? Очень даже нуждаюсь. Конечно, публикации в прессе, в западных журналах кое-что дают, но, поверьте, крайне мало. Мизер. А так — два-три месяца на югах, и можно безбедно жить до будущего лета. Аппаратура у меня качественная, народ это понимает и не жалеет денег. Каждому хочется быть красивым. И все же оборотни, — снова вернулся к прежней теме Джордж. — Представляете, вот сейчас он крадется впотьмах, выслеживая очередную жертву… Красновато поблескивают глаза, из пасти капает слюна. Признайтесь, ведь вы и меня подозреваете. А хотел бы я стать оборотнем. Во всяком случае, нечто оригинальное. Крадущийся в лунной мгле… Вот бы запечатлеть на фотопленку такое чудовище. Сразу на весь мир прославишься. Да, запечатлеть… Так вы говорите, что вам помогли вычислить Шляхтина и меня? Сволочь народ… Завистники… Чего только не наговорят. Интересно, кто это был?
— Вам, я думаю, виднее.