Серебряная пуля

профессии.
— Вот именно.
Осипов захохотал:
— Ну и диалог у вас, товарищи!
— Не диалог, а допрос! — подчеркнул Хохотва.
— Да какой допрос?! Ты настоящего допроса еще не видел!
— Не сомневаюсь, что допрашивать вы умеете.
— Конечно, я же опричник!
— Рад, что вы не заблуждаетесь относительно своей профессии.
— А почему именно вас направили в экспедицию? — поинтересовался Осипов.
— В общем-то, в наказание, хотя этнография северных народов — мой профиль.
— А что же вы такого совершили? — не отставал Осипов.
— Да в вытрезвитель он попал! — насмешливо произнес Илья.
— Изя уже доложил?
— Никто не докладывал. Сам догадался. Я все же сыщик.
— Давайте, пожалуйста, серьезнее, — не приказал, а скорее попросил Осипов, — время идет, а мы тут по пустякам препираемся, словно дети. Почему, по-вашему, грабитель залез именно в этот ящик?
— Не знаю. Для меня это — полнейшая загадка.
— А почему медвежьи кости находились в могильнике?
— Скорее всего это символическое захоронение предка фратрии — ну рода, другими словами. Такие захоронения известны. Тем более что в тех местах некогда жили угро-финские племена, чьим мифическим предком был медведь. Манси, в частности.
— А человеческие кости?
— Возможно, остатки жертвоприношения, хотя кости подростка явно более поздние, им не более сорока лет. В это время в тех местах населения не имелось.
— Вы слышали, что в музее вроде бы присутствовал медведь? В ночь убийства сторожихи.
— Слышал. Глупости!
— И все-таки, почему преступник вскрыл именно этот ящик?
— На этот счет у меня нет никаких предположений. Предполагать, ловить, тащить, не пущать — это, собственно, ваше дело.
— Вопросов больше нет, — холодно сказал Илья.
Перекинувшись парой слов с появившимся словно из-под земли Рубинштейном, Осипов и Безменов вышли из здания музея и направились к машине. В этот момент их окликнули:
— Постойте, ребята!
Безменов обернулся.
«Ого! Мы уже „ребята“. Странные метаморфозы, видимо, свойственны ученым-этнографам. Это наш знакомец Хохотва».
— Что вы хотели? — с подчеркнутой вежливостью спросил он.
— Я… Это… Вы меня извините за хамство. Изя тут наговорил: «Теперь таскать будут каждый день… Это убийство скомпрометировало нас в научном мире», — ну и тому подобное. Вот я и окрысился, а тут еще вытрезвитель… Словом, извините.
— Давай-ка, Марк Акимович, еще немного побеседуем, — предложил Осипов, — прямо в машине. У вас ведь наверняка есть какие-то предположения.
— Я даже не знаю… — Хохотва теперь говорил совсем другим тоном. — Конечно, думал над всем этим, но так ничего и не придумал. Не знаю!
— Но почему все-таки медведь?
— Есть у меня одна мыслишка. Но она довольно фантастична. Идет вразрез, так сказать, с идеологическими установками нашей социалистической реальности.
— И?..
— Дело в том, что вскрытый нами могильник до сих пор представляет для определенной части исконного населения тех мест, не для всего, конечно, населения, — поправился он, — а для некоторой части, своего рода святыню. И вот теперь кто-то из почитателей этой святыни попытался вернуть ее. Так я примерно понимаю…
— А что, неужели до сих пор в тех местах сохранились языческие верования?
— Сложный вопрос! Никто об этом не говорит. У нас же всеобщий атеизм. Даже православие не поощряется, а что говорить о язычестве! Но, конечно, язычество в форме шаманизма существует до сих пор. Есть и шаманы. Только все это тщательно скрывается. Официально ничего подобного давным-давно нет. Вот я и подумал: на свою голову мы извлекли кости, считая, что могильник заброшен, а теперь расхлебываем последствия. Отсюда и появление медведя в музее.
— То есть?
— Возвращение костей предка фратрии должно сопровождаться определенными обрядами. Возможно, согласно поверьям, кости может забрать только сам медведь или переодетый в него человек. Словом, некто пробрался в музей, накинул медвежью шкуру и начал искать кости. Вот единственное, на мой взгляд, объяснение.
— А вы не можете допустить, что это был оборотень?
— Кто?!
— Оборотень!
— Разыгрываете? За дурачка считаете?
— Существует ли в тамошних языческих культурах вера в оборотня?
— Конечно. Неотъемлемая часть. Оборотнем у обских угров бывает именно медведь. Но это же мифы!
— А если не мифы?
Хохотва распахнул дверцу машины.
— До свидания.
— Постойте. Вот вы сказали, что некий фанатик решил вернуть кости во что бы то ни стало. Он не остановился даже перед убийством.