Серебряная пуля

— Заточка. Постой, а разве я говорил, чем его убили?
— Вроде нет, — озадаченно сказал Осипов, — помню, сказал, что закололи.
— Заточкой его прикончили, она и торчала из груди.
— Так ты думаешь, это был не сон?
— Да ничего я не думаю! — в сердцах бросил Илья. — Я вообще уже настолько запутался во всей этой чертовщине, что готов все бросить. Вот и покойник то же самое советует. Ладно, не бери в голову.
В Рязань въехали под вечер. Илья уверенно проследовал по городу и остановил машину у ворот парка культуры.
— Здесь шапито располагается, — сказал он. — Пойдем искать твоего цыгана.
Стоял удивительно теплый вечер. В отдалении играл духовой оркестр, мимо них проносились нарядные парочки, кое-где зажглись разноцветные фонарики, возбужденные голоса, смех слышались повсюду. Осипов слегка удивился общему веселью, потом вспомнил: сегодня же пятница, конец рабочей недели. Он тоже проникся лирическим настроением, повеселел, будто и не было всех этих зловещих тайн.
Брезентовый шатер шапито как раз кончали монтировать. Купол уже возвышался над парковыми деревьями, и только кое-где рабочие подтягивали канаты. Возле цирка было особенно шумно. Сюда сбежалась окрестная детвора, да и взрослые тоже проявляли явное любопытство. В стоявших на улицах клетках нервно метались животные. Шум и суета, видно, сильно беспокоили их.
Поинтересовались у проходившего мимо циркового служителя, где найти Лазаренко. Он неопределенно махнул рукой в сторону стоявшего неподалеку деревянного павильончика.
В павильончике торговали газированной водой, соками и напитками покрепче. Публики здесь имелось в достатке, но они сразу увидели того, кто был им нужен. Капитан Блад сидел у замызганного столика в компании каких-то бурно жестикулирующих юнцов. Перед ним стояли бутылка красного вина и стакан. Похоже, Капитан Блад уже изрядно принял, потому что его лицо имело совершенно отсутствующее выражение.
— Здравствуйте, Гавриил Лазаревич, — сказал Осипов, про себя прикидывая, способен ли укротитель беседовать.
— А, журналист, — произнес он безо всякого удивления, словно они расстались всего час назад. — Как она, жизнь-то?
— Поговорить надо, — сказал Осипов.
— Поговорить? Это можно. А ну, ребята, — обратился он к юнцам, — пойдите найдите себе другое место.
Те поднялись без всяких возражений и, продолжая оживленно беседовать, исчезли.
— Садись, журналист. А это кто? — он вопросительно посмотрел на Безменова.
— Мой товарищ.
— Лады. Пусть товарищ принесет стаканы.
Илья окинул цыгана недовольным взглядом, но отправился за стаканами. Кроме них, он принес еще бутылку вина.
— Понимающий у тебя товарищ, — одобрил Капитан Блад. Он сонно повел глазами по окружающей толпе. — Шумно здесь, поговорить толком не дадут. Может, пойдем ко мне?
Никто не возражал.
Вагончик, в котором жил Капитан Блад, находился на задворках шапито. Рядом стояли клетки с медведями. Цыган открыл вагончик, выволок оттуда небольшой столик, три складных стула. Поставил на стол вино, жестом пригласил садиться.
— Темновато здесь, — сказал Илья.
— Боишься мимо рта стакан пронести? — захохотал Капитан Блад. — Ничего, не промахнешься. А если света мало, я сейчас керосиновую лампу принесу.
Он проворно встал и вернулся с «летучей мышью». Затеплился огонек, и стало интересно и слегка таинственно.
— Давайте, ребята, рассказывайте, зачем пожаловали.
— Требуется ваша помощь, — Осипов выжидательно смотрел на смуглое лицо укротителя, — я хочу, чтобы вы опознали того человека, про которого вы мне рассказывали месяц назад в Крыму.
— Мы же тогда договорились, что будем на «ты», и с другом твоим я тоже хочу быть на «ты». Как его, кстати, звать?
— Илья, — представился Безменов.
— Хорошее имя. Был такой пророк — Илья. Цыгане очень его уважают, потому что он погодой ведает. Ясная погода стоит, ведро, говорят, дедушке Илье спасибо. А того человека, как его опознать? Увидел бы, узнал, конечно…
— А мы фотографии принесли, — сообщил Илья.
— Фотографии? А ты тоже из газеты?
— Нет, я в милиции работаю.
— В милиции?! Ну вот… Везде у нас милиция. Даже нечистую силу ловит. Ты бы лучше попа привлек! — захохотал он. — С попом сподручнее. Хотя, я думаю, и он в этом деле бесполезен.
— Да мы с детства приятели, — пояснил Осипов.
— Все равно. Не люблю я милицию.
— Ну никто нас не любит! — плачущим голосом сказал Илья. — Научные работники, понимаешь, не любят, цирковые тоже… Как в такой обстановке работать?!
— Давай свои фотографии, — протянул руку Капитан