Серебряная пуля

домой. Возможно, позвонят Илье. Свяжут его исчезновение с визитом генеральши, выйдут на нее… Но время, время!.. «Что за этот промежуток может случиться? Да что угодно. Если он попал сюда случайно, что маловероятно, все закончится скорее всего скандалом. Если это ловушка, тогда возможен летальный исход. „Именно летальный“, — он хмыкнул. Какой же он идиот, что не оставил хотя бы записки, уж не говоря о том, чтобы позвонить Илье и действовать.
Он кое-как снял рубашку, попробовал разорвать ее на ленты. В темноте сделать это было непросто, к тому же рубашка плохо поддавалась. Сначала оторвал один рукав, потом второй, разорвал каждый вдоль, связал их, то же самое проделал с остатками рубашки. Коротко. Добавил поясной ремень. Потом взглянул вверх. Над головой было чуть светлее, чем вокруг. Какова глубина колодца? Метра четыре-пять, а может, глубже? Хватит ли веревки? Если нет, можно попробовать разорвать джинсы. Вряд ли это удастся. Штаны сработаны на совесть, не в отечественном «текстильшвее». Ну, допустим, он сделает канат подходящей длины, но крючок? Из ключа он вряд ли выдержит… Да и как согнуть ключ без инструмента? Он на ощупь нашел в стене колодца дырку, вставил в нее ключ, попробовал согнуть. Ключ долго не поддавался, потом хрустнул и сломался. «Ах, ты…» — выругался Осипов и от бессилия чуть не заплакал. Он сел на дно колодца, прислонился к стене. Камни больно впились в спину, он нашарил куртку, натянул ее на плечи.
Теперь затея с самодельным канатом представлялась очевидной глупостью. Проще сидеть и ждать. Но так еще медленнее ползет время, а тьма, кажется, проникает в мозг, забивается в самые укромные уголки и душит, душит, словно тяжелый угар. Интересно, кто тут сидел до него? Он небось тоже обдумывал план бегства, пытался изготовить веревку, отсюда и истлевшие тряпки на дне. Бесполезно. Он находится в колодце всего несколько часов, а отчаяние охватывает его все сильнее. Даже в подвале школы не было так страшно, как здесь. Хуже всего темнота. Как люди томились десятилетиями в каменных мешках подземных тюрем? Очевидно, привыкали.
Он фыркнул, представил себя с седой бородой до колен, облаченного в лохмотья. И сразу стало полегче. Ирония — лучшее лекарство от всех напастей. Стоит ли думать о кошмарных вещах — накручивать самого себя? Нужно отвлечься. И он стал мысленно перечислять европейские столицы: Рейкьявик, Осло, Стокгольм, Копенгаген…
Когда он заканчивал с Западной Европой, наверху раздался шум.
Он поднял голову. Луч света метался по стенам подземного хода, потом упал в колодец. На краю его высился темный силуэт.
— Ой, кто-то попался в нашу мышеловку, — проворковал знакомый голос.
«Да это Джордж! — изумился Осипов. — А он что здесь делает?»
— Знакомые все лица, — продолжал фотограф, — никак, товарищ корреспондент? Вот не ожидал… Просто даже удивительно, какие иной раз бывают странные грызуны. Мышка, мышка, где твоя улыбка…
— …полная задора и огня, — закончил Осипов. — Извлеките меня отсюда, товарищ Юрий Иванович.
— Извлечь? Ну конечно, конечно. Очень скоро извлеку. Чуть позже. Сначала нужно разобраться, как вы здесь оказались.
— А вы?
— Что я?
— Вы-то как сами оказались?
— Да очень просто. Пришел в гости к своему приятелю Комову. Может, слыхали? Известный, между прочим, кинорежиссер. «Пастушка и танкист» — третья премия на кинофестивале в Монтевидео. Не хухры-мухры! Гордость отечественной кинематографии. А я вот к такому человеку прихожу запросто.
— Но почему же в подвал?
— В подвале может быть весьма интересно. Встречаются знакомые лица, вот вы, например.
«Ах, ты так! — со злостью подумал Осипов. — Ну, ладно, сейчас я тебе сообщу нечто интересное».
— А знаете, Юрий Иванович, ведь я не первый раз в этом доме.
— Охотно верю.
— Можете себе представить, где-то в июне меня привезли сюда глухой ночью на автомобиле.
— Как пикантно!
— И я имел со здешним хозяином занимательную беседу касательно убийства Валентина Сокольского. Он назвал мне имя предполагаемого убийцы. Ваше имя!
— Ой, как любопытно! Но хочу вас огорчить. Валентина убил не я, а он. Кстати, получили мой маленький сувенир? Голову литературоведа Ванина. Вот этого действительно замочил я. Но по приказу опять же здешнего хозяина. Лично я против Ванина ничего не имел. Я даже люблю литературоведов. И журналистов я люблю. Но, боюсь, вас ждет та же участь.
— Но почему?! В чем я виновен?
— Не знаю. Возможно, вам разъяснит кинорежиссер, а может, и нет. Не уверен. А зачем это вы рубашечку разорвали? Никак веревочку соорудить хотели? Выбраться отсюда? Напрасно. К чему лишние усилия? Поверьте. Долго вы тут