Серебряная пуля

— Вздор, — засмеялся Илья, — просто сказки; если подобное оружие где-то и есть, то только не у нас, уж поверь мне. Тебя просто разыгрывали. Но допустим, что такие пули существуют. И что же? Придем к твоему приятелю, мол, одолжи десяточек, нам нужно с оборотнем разобраться. Ерунда! Следует придумать что-то более доступное… Вот только что? Прежде всего, конечно, нервнопаралитический газ. Есть у нас такая штука. Мгновенный шок, а пока мерзавец очухается, вкатываем ему пару кубиков сильного снотворного, и привет. Это более реально. Но сначала, мой друг ученый, давайте определимся с кинорежиссером. Я вовсе не уверен, что это тот, кто нам нужен. Но другой ниточки, к сожалению, нет. Вперед, на поиски.

1971 год. Подмосковье. 3 августа, пятница
Мрак обступил извлеченного из колодца журналиста, тени сгустились, стало трудно дышать, казалось, голову сжал ледяной обруч. Он сделал несколько неуверенных шагов по подземному коридору и чуть не упал, заботливо подхваченный под локоть Джорджем. Впереди шел хозяин дома. Миновали подвал, поднялись по ступенькам в дом, и он снова оказался в знакомом зальце.
— Садитесь, — услышал Осипов холодный спокойный голос и машинально опустился на кожаный диван.
Он не мог сказать, какое сейчас время суток, тяжелые портьеры на окнах были тщательно задернуты. Тускло горело электрическое освещение. Джордж сел рядом, то ли для того, чтобы контролировать поведение Осипова, или просто ради присутствия.
В кресле напротив уселся хозяин.
— Вот вы и снова у меня, — продолжил он, — что должно было случиться, то случилось. И не нужно вздрагивать, суетиться, бить, что называется, копытом. Я избрал вас задолго до того, как мы в первый раз встретились. Дело в том, что я хотел передать свой… — он задумался, — свой дар, что ли? Но не первому встречному. Хотел передать сородичу. Может быть, не совсем современное понятие, проще сказать, родственнику.
Осипов тупо смотрел на Комова, не понимая, о чем это он.
— Именно родственнику. Кровному.
— Мы разве родственники? — наконец нашел в себе силы спросить журналист.
— Прямые. Ведь ваша бабушка, Ксения Львовна, — родная сестра моего отца. Ее девичья фамилия — Пантелеева. У нее было две дочери, Ольга и Людмила. Старшая — Ольга — уехала вместе с родителями за границу, а младшая — Людмила — отстала во время бегства из Севастополя, оказалась в одной семье, потом попала в Москву, где впоследствии вышла замуж за вашего отца — Георгия Степановича. Я очень много сил, времени и денег отдал на поиски хоть кого-нибудь из нашего рода здесь, в России. Так что мы с вами — двоюродные братья.
Восторга от обретения нового родственника Осипов не выразил, ему в настоящий момент было все равно.
— Я вначале возлагал надежды на племянника, Валентина Сокольского. Потом понял: не наш он, не тот человек. Дрянь, мусор, по сути, выродок. А вы, вернее ты, настоящий Пантелеев и полностью подходишь…
— Для чего? — заплетающимся языком спросил Осипов.
— Узнаете. Очень скоро узнаете. Переход произойдет нынче ночью, в наиболее оптимальный момент. Сегодня пятница, тринадцатое, и к тому же первая ночь полнолуния. Все рассчитано и предопределено. Лучшего времени для перемещения не придумаешь.
Осипов молча смотрел на Комова и с трудом, но начинал понимать, что вот-вот произойдет нечто страшное. Думать о предстоящем не хотелось, единственное сожаление сверлило мозг, как глупо он попался.
— Что со мной будет? — спросил он.
— Древняя сущность обитает во мне, — прищурившись, сказал Комов, — грозная и мудрая. Из века в век она возрождается, внедряясь в конкретного человека и управляя им, существует в нем до определенного срока. Потом нужен переход в другую личность.
— Но ведь это же зло! — воскликнул Осипов.
— Зло?.. — Хозяин засмеялся. — А почему бы и нет?! Можно назвать и так, но, поверь, этому нет четкого названия. Его нельзя квалифицировать человеческими понятиями. Зло! — Голос хозяина в момент произнесения этой тирады становился все ниже и ниже, и последнее слово было больше похоже на звериное рычание.
— Однако хватит философствовать, — произнес он уже нормальным голосом, — пора и к делу приступать… Иди за мной.
Осипов словно автомат поднялся и поплелся за ним, а следом неотступно шел Джордж.
На дворе было темно и тихо. Густая августовская ночь пологом укрыла странный дом, дачный поселок, всю бескрайнюю землю. Пахло дождем, скошенной травой и неведомыми цветами. Вдали прокричала ночная птица. Стояло абсолютное безветрие.