Серебряная пуля

пытаясь понять, кто же находится перед ним. Женщине на вид было лет сорок пять, дорого, со вкусом одета, очень ухоженное, бледное лицо, темные круги под глазами тщательно запудрены. Похоже, в ее жизни случилась какая-то драма. В одежде чувствуется некоторый беспорядок, вон даже пуговичка на блузке расстегнулась, а она и не замечает, и курит как-то уж очень нервно. А может, она того? Такие здесь встречаются довольно часто.
Женщина докурила сигарету до половины и резким движением затушила ее в грязной пепельнице. Потом она о чем-то задумалась и уставилась в окно. Странная посетительница стала утомлять Осипова.
— Так что вы хотели? — осторожно поинтересовался он. Дама посмотрела в лицо Ивана и поморщилась.
— Мне казалось, что вы значительно старше, — изрекла она.
— Какой уж есть, — грубовато ответил Осипов.
— Я вдова генерал-полковника Сокольского, — представилась дама.
«Так и знал, — с досадой подумал Иван, — теперь от нее не отвяжешься. Весь день насмарку. Очевидно, желает опубликовать воспоминания о муже, о его боевых подвигах, а может быть, хочет, чтобы я написал очерк о нем. И ведь от нее так просто не отделаешься. Чуть что, побежит к редактору жаловаться. Скотина какая Корзюков! Подсунул подарочек!»
— Пришла к вам потому, — продолжала генеральша, — что мне очень нравится, как вы пишете. — Она достала из сумочки пачку газетных вырезок с его, Осипова, статьями и положила на край стола. — К сожалению, вы оказались очень молоды.
— Что вы все молоды да молоды… — завелся Иван.
— Не сердитесь, — неожиданно мягко произнесла дама. — Я не хотела вас обидеть, просто не ожидала… В ваших статьях чувствуется знание жизни, и я подумала… — Она запнулась и достала из пачки новую сигарету. Осипов потянулся к вырезкам и стал их перебирать. К его удивлению, среди них оказались лишь судебные очерки и репортажи на криминальные темы.
«Эге…» — мысленно произнес он и искоса взглянул на генеральшу.
— Дело в том, — неожиданно продолжила она, — что два месяца назад убили моего сына. Единственного сына. И я теперь осталась совершенно одна. — Она глубоко затянулась и закашлялась. На глазах выступили слезы.
— Кто убил? — осторожно спросил Иван.
— Убили какие-то звери, — не слушая его, продолжала говорить Евгения Васильевна. Теперь ее голос упал до шепота, и Осипов с трудом разбирал слова.
— Убили жутко, страшно изуродовали. Моего Валю… Ему было всего двадцать… Вы понимаете!.. Он для меня все! И вдруг! Три года назад умер муж, а теперь вот… — Лицо ее сморщилось, и слезы потекли по напудренным щекам. Под глазами выступили темные круги. Она сразу постарела.
— Успокойтесь, — попросил Осипов, — расскажите все по порядку.
Из сбивчивого рассказа генеральши выяснилось, что сын ее, Валентин, студент второго курса МГИМО, два месяца назад, а именно в апреле, отправился отдыхать и готовиться к экзаменам на дачу. Он отсутствовал дома три дня. В конце концов встревоженная мать приехала на дачу, но никого там не застала. Она кинулась к приятелям сына. Те сообщили, что действительно были с ним на даче, но недолго. Потом они уехали в Москву на электричке, а он остался в доме. Мать бросилась в милицию. Через день после начала поисков труп Валентина обнаружили в лесополосе какие-то подростки. На теле множество колото-резаных ран, голова оскальпирована, оба глаза выбиты. Короче, мальчик был изуродован так, что хоронить его пришлось в закрытом гробу.
— Может быть, вы хотите кофе? — участливо поинтересовался Осипов, видя, что с женщиной вот-вот случится истерика.
Она прервала свой рассказ и кивнула.
Пока Иван возился с чайником, насыпал в относительно чистую чашку растворимый бразильский кофе, генеральша молчала, продолжая безостановочно курить. Она взяла двумя пальцами чашку и, оттопырив мизинец, стала медленно прихлебывать кофе мелкими глотками. Допив кофе, она брезгливо повертела в руках пустую чашку, видимо, размышляя, сделать или не сделать замечание по поводу ее чистоты, но промолчала. Потом взглянула на хозяина кабинета.
— Вам еще не надоел мой рассказ? — поинтересовалась она совсем другим, нарочито равнодушным тоном.
— Продолжайте, — попросил Осипов.
Генеральша достала из сумки зеркало, губную помаду, пудру и принялась приводить себя в порядок. Она наконец обнаружила незастегнутую пуговицу и невозмутимо застегнула ее.
— А что продолжать, — холодно сказала она, — продолжать-то нечего.
— Но убийцу нашли?
— Какое там… Два месяца велось следствие, как мне заявили в МУРе, и зашло в тупик. Вы понимаете?! В тупик!!! Так-то вот!
— Но ведь есть какие-то разработки, версии…
— Версии?!