Серебряная пуля

в возню. Нечто огромное как будто заворочалось под каменной плитой сначала нерешительно и осторожно, потом все громче и уверенней. Теперь в том, что внутри гробницы шевелится нечто, не было сомнений. Мальчик оцепенел. Что-то или кто-то, видимо, пытался выбраться наружу. Затрещала и с глухим звуком отъехала в сторону каменная плита. Сережа в ужасе зажмурился. Нечто громадное, по-видимому, вылезло наружу и тяжело задышало в нескольких шагах от мальчика. Сережа стоял ни жив ни мертв, ожидая самого худшего. Но нечто, похоже, нападать не собиралось, и мальчик открыл глаза. Перед ним высилась неясная темная громада. Легкий непонятный гул прошел по лощине, и вся она вдруг осветилась призрачным голубовато-зеленым светом. Заросли папоротников тихонько заколебались и, словно маленькие серебряные колокольчики, тоненько зазвенели в ночи. Свечение становилось все сильнее, и наконец мальчик различил, что перед ним сидит на задних лапах огромный медведь. Зверь наблюдал за мальчиком и, казалось, чего-то ждал. Сережа снова зажмурился. Медведь заворчал и отрывисто фыркнул.
Сережа приоткрыл один глаз, затем второй — медведь вел себя смирно, во всяком случае, нападать не собирался, он внимательно смотрел на мальчика, потом махнул лапой, словно приглашая его подойти. Сережа стоял, ничего не понимая. Медведь вновь взмахнул лапой. Плохо соображая, что он делает, мальчик на ватных ногах приблизился к зверю. Маленькие, отливающие красным огнем глазки медведя следили за каждым шагом мальчика, не выражая ни злобы, ни радости, а скорее равнодушие. Сережа приблизился к зверю вплотную, и тогда медведь осторожно дотронулся лапой до плеча мальчика. Сережа вздрогнул, его словно пронзило ударом тока. Он на секунду зажмурился, а когда открыл глаза, то медведя перед ним не было, зато стоял древний старик в одеждах из меховых шкур, остроконечной, тоже меховой, шапке, из-под которой выбивались длинные космы седых волос. Он продолжал держать Сережу за плечо. Мальчик попытался вырваться, но рука старика держала цепко. Свечение в лощине достигло, как видно, наибольшей силы. Неясные голоса зазвучали вдруг над головой мальчика, словно напевая древнюю непонятную песню. Старик продолжал сжимать плечо, смотрел Сереже прямо в глаза, словно пытаясь добраться до самого дна души. Потом он рывком наклонился и больно укусил мальчика за руку. Сережа содрогнулся и тут же почувствовал, как между ним и стариком установилась неясная, но прочная связь. Старик снова наклонился, но на этот раз лизнул Сережу в губы, не поцеловал, а именно лизнул, как лижут звери свое потомство, и в этот момент мальчик вдруг ощутил, как на него накатывается огромная, страшная волна неведомой силы. Оглушающей, растворяющей в себе все человеческое. Он тонул, захлебывался, рыдая, молил о пощаде… Всего лишь мысленно. Он перерождался. Он трепетал в холодных, как лед, костистых, наделенных страшной, нечеловеческой силой руках. Он погибал и снова возрождался, он умирал и снова воскресал… Старик продолжал неотрывно смотреть в его глаза.

Сережа проснулся, когда уже давным-давно встало солнце. Над землей поднимались тяжелые испарения. Мальчик поднялся со своего песчаного ложа и осмотрелся. В голове его клубились неясные воспоминания. Ночью как будто была сильная гроза, кажется, даже какая-то небывалая… А потом случилось что-то еще. Но что? Он посмотрел на гробницу. На ней по-прежнему покоился звериный череп. Что-то шевельнулось в глубине подсознания. Легкая тень пробежала по лицу. Нет, Никак не вспомнит. Может, ему приснился тяжелый сон? Все может быть. А вообще пора домой, очень хочется кушать.

1971 год, июнь. Москва
В понедельник, едва придя на работу, Осипов принялся звонить Голованову. Телефон следователя не отвечал. Потом в редакционной суете Иван совсем забыл, что собирался разузнать об убийствах, и вспомнил об этом почти перед концом рабочего дня. «Вряд ли он на месте», — с сомнением подумал Осипов, но все же поднял трубку.
— Я слушаю, — раздалось на другом конце провода. И Осипов узнал знакомые интонации.
— Вас беспокоят из… — Он сказал название газеты.
— А-а, коллега, — ехидно откликнулся Голованов, — ну как дела? Прогресс наблюдается?
— Пока нет, я бы хотел узнать, случались ли в Москве за последнее время убийства личностей наподобие Валентина Сокольского.
— Не понял?
— Гомосексуалистов.
— Педиков, что ли? Не знаю, не могу сказать сразу ничего определенного. Очень может быть, что и случались. А зачем это вам?
— Возникли подозрения,