Серебряная пуля

светловолосого мужчину лет сорока в длинном клеенчатом фартуке, доходившем до самой земли.
— Я? — в замешательстве переспросил Осипов.
— Именно. — Выпуклые серые глаза человека в фартуке холодно и без страха смотрели на журналиста.
— Я, собственно, хотел увидеть товарища Шляхтина, — наконец нашелся Осипов.
— Зачем?
— Это я скажу ему самому.
— Допустим, Шляхтин — это я. — Мужчина продолжал холодно взирать на непрошеного гостя.
— Неужели?! — Осипов снова обрел привычную нагловатость. — Я вас так долго искал. Вот забрел сюда… Уронил тут… Уж извините.
— Я жду ответа на вопрос: кто вы такой? — невысокий блондин держался чересчур спокойно для столь странного места. Видимо, он был достаточно уверен в своих силах.
— Корреспондент газеты «Молодость страны» Иван Осипов, — с извиняющейся улыбкой представился журналист.
В глазах Шляхтина мелькнуло удивление.
— Документы! — коротко приказал он.
Осипов достал редакционное удостоверение и протянул физруку.
— Идите за мной, — несколько сбавив тон, произнес Шляхтин и спиной вышел в соседнюю, ярко освещенную комнату.
«Боится, что я нападу, — понял Осипов, — однако занятная личность».
В мастерской Шляхтин вроде бы случайно приблизился к верстаку, на котором лежал увесистый молоток, встал так, чтобы молоток в нужную минуту оказался под рукой, и стал внимательно изучать удостоверение, а Осипов тем временем разглядывал его самого. Тут он впервые обратил внимание, что на руках физрука надеты тонкие резиновые перчатки. Интересно, для чего?
Шляхтин внимательно вглядывался в фотографию на удостоверении, потом в лицо непрошеного гостя и наконец вернул документ.
— Вроде бы все правильно. И все равно я требую объяснений.
«Что ему сказать?» — соображал Осипов. По дороге в школу он размышлял, как объяснить причину своего появления, и решил говорить, что собирает материалы о том, как дети проводят каникулы. Теперь подобное сообщение, и раньше-то не внушающее доверия, выглядело бы очевидной ложью. А что, если выложить правду? Прямо в лоб. Как, интересно, он прореагирует?
— Дело в том, — осторожно сказал журналист, — что я занимаюсь расследованием обстоятельств гибели одного молодого человека — некоего Валентина Сокольского.
Лицо Шляхтина оставалось бесстрастным, но глаза чуть заметно сузились. Он молчал, ожидая продолжения.
— Поэтому и решил обратиться к вам, — закончил Осипов. — Вы вроде бы общались с ним.
— Кто это вам сказал?
— Да какая разница? Я уже приходил в школу. Гардеробщица сообщила, что вы появитесь ближе к вечеру. Времени у меня не так уж много, чтобы ходить взад-вперед по нескольку раз. Поняв по оставленному пиджаку в спортзале, что вы где-то в школе, я принялся разыскивать вас. Вот и забрел сюда. Совершенно случайно…
— Допустим, вы не врете… — холодно произнес физрук.
Осипов развел руками:
— Зачем мне врать? Я мог бы придумать что-нибудь более правдоподобное. А так…
— Я не знаю никакого Сокольского.
— А мне сказали…
— Кто?
— Видите ли, дело довольно щекотливое, я не вправе разглашать имен своих информаторов. Ведь речь идет об убийстве.
Шляхтин насмешливо хмыкнул:
— А вторгаться без разрешения вы, значит, вправе?
— Школа не частное жилье, — спокойно ответил Осипов, — и как журналист я не обязан спрашивать предварительного разрешения, чтобы встретиться с человеком. Ваше право отказаться разговаривать со мной, но я…
— Повторяю, никакого Сокольского я не знаю, — подчеркнуто спокойно сказал Шляхтин, — а теперь покиньте помещение. Время позднее. Мне пора домой.
— Позвольте в таком случае еще один вопрос. Что это у вас за помещение, — Осипов кивнул в сторону двери, — комната ужасов?
— Обычный склад, — холодно сообщил физрук.
— Но почему так много муляжей?
— Школа довольно старая. Вот и скопилось за много лет. А вам подумалось, наверное, что это филиал морга?
— Очень похоже, — хохотнул журналист.
— Кстати, вы причинили школе ущерб, разбили один из манекенов. Придется оплатить его стоимость.
— Я готов, — охотно заявил Осипов.
— Вот и отлично. А то пришлось бы сообщать по месту работы.
— Нет-нет, — заверил Осипов, словно провинившийся школьник, — я возмещу убытки завтра же. Прямо с утра. Вы же будете здесь завтра? Вот я и приду…
— Ну зачем же завтра? — примирительно произнес Шляхтин. — Вы же сами сказали, что человек занятой. Стоит ли отвлекаться ради какого-то мусора. Не беспокойтесь. Зайдите в свободное время.
— Хорошо. Я так и сделаю, — подтвердил журналист