Москвичи в шоке. Город захлестнула серия загадочных убийств. Тела погибших страшно изуродованы, но ценности не тронуты. Журналист Осипов, взявшийся раскрыть тайну последнего преступления, теряется в догадках. Кто это? Маньяк? Может быть. А вдруг за всем стоит вмешательство сверхъестественных сил? Ведь сохранились смутные сведения о людях-оборотнях, способных превращаться в медведей-убийц. И будто никому не под силу справиться с ними, кроме особых Охотников из древнего рода…
Авторы: Алексей Атеев
посадят. А там?.. А там видно будет.
Он поднялся с кровати, сел за стол, обмакнул ручку в чернильницу и написал следующее:
«В уголовный розыск г. Москвы
Заявление
Довожу до вашего сведения, что мне известны факты, разоблачающие весьма опасного преступника — убийцу Пантелеева Сергея Васильевича, проживающего… (далее он указал адрес). Означенный Пантелеев на протяжении долгого времени совершал многочисленные убийства. Сколько точно человек он убил, не знаю. Это ваше дело — разобраться, но уверен, что много. Мне известно то, что Пантелеев очень ловко маскируется, выдавая себя за медведя».
Тут Иона задумался, бессмысленно тыча в щеку кончиком обгрызенной ручки. Фраза «выдавая себя за медведя» ему явно не понравилась. Не то. Могут подумать, что писал сумасшедший. Лучше так. Он зачеркнул «медведя» и написал «за дикого зверя».
Подумал еще малость и продолжил:
«С этой целью он пользуется медвежьей шкурой. Пантелеев — очень опасный преступник и должен быть немедленно арестован».
Он не подписал свое послание, положил его в конверт, вывел адрес и немедленно бросил в почтовый ящик, висевший возле входа в общежитие. Дело сделано. Во всяком случае, никто не обвинит его в бездействии.
И тут его осенила новая идея. А ведь он может совершенно спокойно вернуться в квартиру, где проживает оборотень. Для этого нужно всего-навсего поближе познакомиться с этой самой Олимпиадой. А к знакомству она, несомненно, расположена. Сказано — сделано. Через пару дней он решил нанести грозной Олимпиаде визит.
Иона прикупил в соседнем гастрономе бутылочку дешевого портвейна, разных сомнительных закусок, как-то: килек, кусок соленой горбуши, паштет из лапок странгуляриев, а также небольшой бородинский — посыпанный тмином хлебец — и отправился в гости. На этот раз до Потылихи он добрался довольно быстро. К его удивлению, во дворе злополучного дома было полно народу. Играли в грязи золотушные дети, древние старухи, сидя на лавочках, вели нескончаемую беседу, возле них ходил полупьяный гармонист и запевал: «Мы рождены, чтоб сказку сделать былью…» Все, казалось, ликовало. Не понимая причины такого веселья, Иона тем не менее обрадовался. Он почти бегом поднялся на третий этаж и остановился перед знакомой дверью. Даже в подъезде микроклимат, казалось, изменился. К извечной вони примешался новый волнующий запах. То ли это был аромат тройного одеколона, то ли каких-то цветов, Иона не понял. Вообще-то он даже не осознавал странных превращений в подъезде, но душа его пела.
Дверь, как и в первый раз, неожиданно распахнулась, и на пороге предстала… Олимпиада. На этот раз она была при полном параде и напоминала знаменитую кинозвезду Марлен Дитрих.
— А, это ты, — без особого интереса произнесла она, — надумал, что ли?
Вместо ответа Иона приподнял авоську с выпивкой и снедью на уровень глаз и легонько потряс ею, словно приглашая Олимпиаду приступить к невиданному кутежу. Под лучом выскочившего неведомо откуда солнечного зайчика глаз Олимпиады сверкнул.
— Ну, заходи, миленок, — проворковала она.
И Иона шагнул в бездну порока.
1971 год. Июль. Крым
О Крым! Сияющий Крым!
Стоит ли повторять о его красотах… Бархатное море… Мельчайший белоснежный песок. Пляжи, полные разноцветной гальки. А фрукты?! Персики, абрикосы, подернутый матовой изморозью виноград… А вина?! За двадцать копеек, недовольно пофырчав, наливает автомат почти полный стакан мутноватой кислятины под названием «Столовое белое». Еще двадцать копеек — еще стакан. Пей — не хочу! А желаешь чего-нибудь поизысканней, тут же рядом усатый дядя цедит из бочки терпкую пенную «Изабеллу». И это не по вкусу? Тогда ступай в Массандру. Знаменитые погреба. И тут же дегустационные залы, где вас ждет изобилие: мадера, мускат, херес, «Абрау-Дюрсо» урожая 1968 года. Ладно бы только вина. А женщины!!!
Осипов почти поверил, что попал в рай. Он и думать забыл про какие-то там расследования, каких-то монстров… Его «Волга» носилась по крымским дорогам, словно ласточка. Байдарские ворота, Ялта, Севастополь. Красоты мелькали, словно в лирической комедии, виденной несколько лет назад. Он вдруг вспомнил: уединенный пляж, палаточка под деревом, компания молодых, красивых, независимых мужчин… помнится, одного из них играл Андрей Миронов. А рядом — девушки… Легкий флирт на песке. Дымок вечернего костра, заплывы с подводным
