Серебряные стрелы

он появился в городе, и отлично понимала, что этот человек, пожалуй, единственный, кто способен, проскользнув незамеченным мимо охранников, проникнуть в ее потайную комнату.

– Мне нужны кое-какие сведения, – повторил Энтрери, выходя из-за большого зеркала.

Женщина быстрым движением сунула в карман пузырек с целебной мазью и проворно отошла на несколько шагов. Судя по слухам, этот тип был одним из лучших наемных убийц, и она, повидавшая на своем веку немало представителей этой профессии, поняла, что слухи не врут. В каждом его движении чувствовалась удивительная сила и выдержка.

– Мужчины никогда не входят в эту комнату без приглашения, – надменно сказала она.

Энтрери подошел ближе и вгляделся в ее лицо. Он тоже много слышал о ней и знал, что эта красавица прекрасно владеет искусством выживания на полных опасностей улицах портового района. Но, судя по всему, в последней схватке ей не повезло. Нос торговки секретами был сломан и сейчас, свернутый набок, почти лежал на щеке.

Шорох поняла, о чем думает убийца. Она расправила плечи и гордо откинула голову.

– Просто досадное недоразумение.

– Подробности меня не интересуют, – резко сказал Энтрери. – Но мне нужны кое-какие сведения.

Стараясь ничем не выдать своего волнения, женщина привычно холодным тоном произнесла:

– Это будет дорого стоить.

Затем она резко повернулась к Энтрери и вдруг, по убийственно спокойному выражению его лица, поняла, что единственной платой, на которую она может рассчитывать, будет ее собственная жизнь.

– Я ищу четырех друзей, – сказал Энтрери. – Мне нужны дворф, эльф, человек и хафлинг.

Шорох не привыкла вести дела в такой обстановке. Сейчас рядом с ней не было ни арбалетчиков, ни стоящих за потайной дверью телохранителей. Женщина изо всех сил пыталась сохранить спокойствие, но Энтрери прекрасно знал, что она напугана. Поняв это, торговка горько усмехнулась и прикоснулась пальцами к своему сломанному носу.

– Я видела дворфа и эльфа, Артемис Энтрери, – сказала она, делая особое ударение на его имени, желая тем самым показать, что и ей кое-что известно.

– Где они? – спросил Энтрери, не обратив на это ни малейшего внимания. – И что им было от тебя нужно?

Шорох пожала плечами.

– Если они все еще в Лускане, то понятия не имею, где они могут скрываться. Но вероятнее всего, они уже ушли из города. У дворфа теперь есть карта севера.

Энтрери задумался над ее словами.

– Наслушавшись сплетен, я был о тебе более высокого мнения, – едко сказал он. – Как же ты позволила им улизнуть?

Глаза торговки превратились в узкие щелочки.

– Я знаю, с кем можно драться, а с кем нет, – прошипела она. – Эти четверо слишком опасны, чтобы бросаться в погоню за ними в надежде отомстить. Пусть идут, куда пожелают. Я больше никогда не увижу их.

Энтрери вновь задумался. Он уже успел побывать в таверне «Кортик» и знал, какой разгром учинил там варвар. А теперь еще и здесь… Да, но ведь женщину вроде этой торговки нелегко одурачить. Пожалуй, он недооценивает своих противников.

– Дворфу неведом страх, – продолжала женщина, почувствовав замешательство убийцы и от души наслаждаясь теми сомнениями, что внушили ему ее слова. – И опасайся эльфа, Артемис Энтрери, – добавила она, стараясь передать ему то ощущение ужаса, которое на днях довелось испытать ей самой. – Ночная тьма для него дом родной – он привык наносить удар из мрака. И еще – он способен вызывать демона в виде огромной кошки и…

Не желая больше ничего слушать, Энтрери повернулся к выходу.

Шорох упивалась своей победой и не смогла отказаться от удовольствия еще раз уколоть врага.

– Запомни кое-что, Энтрери, – сказала она. – Мужчины никогда не входят в мою комнату без приглашения.

Затем она услышала, что убийца прошел через прихожую, выходившая на аллею дверь захлопнулась, и наступила тишина.

– Я знаю, с кем драться, а с кем нет, – прошептала она, и к ней снова вернулась прежняя уверенность.

Весьма довольная собой, Шорох вернулась к туалетному столику и вновь достала пузырек с мазью. Все не так уж плохо – зелье сделает свое дело. При такой опасной профессии женщине уже не раз приходилось залечивать раны.

Глядя в зеркало, Шорох вдруг увидела, как за ее спиной неслышно мелькнула черная тень, и сразу поняла: убийца вовсе не покинул дом. И еще она понимала: ее работа ошибок не прощает. В первый и последний раз в жизни Шорох почувствовала, что зря дала волю гордыне.

Украшенный изумрудами кинжал глубоко, по самую рукоять, вошел ей в спину, и из горла торговки секретами вырвался последний, предсмертный стон.

– Я