Наемникам наплевать – на чьей стороне сражаться. Согласно меткой пословице, за золото они готовы идти хоть на всадников Апокалипсиса. Однако для лихих парней из Черного Отряда эта пословица неожиданно становится реальностью…Их нанимают не короли, не графы – великие маги и чернокнижники.
Авторы: Кук Глен Чарльз
простые люди становились более трудолюбивыми, более зажиточными, ощущали себя в большей безопасности, чем прежде. Повсюду, кроме тех мест, где активно действовали повстанцы. Я знал это не понаслышке. Потом я сказал Душечке, что для большинства людей свобода – отнюдь не главная проблема. А в том виде, в каком ее исповедуют мятежники, обывателям эта концепция вообще чужда.
Например, для крестьян – а крестьяне составляли около трех четвертей всего населения – быть свободным означало обеспечить семью всем необходимым, а излишки выгодно продать на рынке.
Когда я уходил в армию, люди на картофельной ферме трудились сообща. Тяжелая, утомительная работа. Скучная. Но никто не жил впроголодь, причём даже в неурожайные годы. Излишков хватало на покупку разных городских товаров. А вот во времена моего дедушки все наши поля были лишь одним, среди десятков других таких же, владением, принадлежавшим богатому помещику. Люди были по закону приписаны к земле и являлись частью его собственности. Такой же собственности, как вода, земля, деревья и дичь. Помимо крестьянского труда у них была масса всяких других повинностей, которые они были обязаны отработать на своего лендлорда. А еще они должны были с каждого урожая отдавать лендлорду фиксированную часть. Сперва. В неурожайный год лорд мог забрать все.
Да, тогда на них не простиралась темная власть Госпожи. Но что толку? Их блаженный душевный покой был сродни спокойствию домашних животных.
Я напомнил Душечке, что теперь основной костяк Восстания составляют дети таких землевладельцев, которые полны решимости освободить земли своих предков. И восстановить там прежние порядки.
Я сказал ей, что не питаю никаких иллюзий по части чувств, испытываемых Госпожой по отношению к простолюдинам. Ни заботой, ни любовью там не пахнет. Она уничтожила прежний правящий класс лишь для того, чтобы ее власти ничто не угрожало. Чтобы заранее избавиться от возможных сложностей. У нее у самой имелось немало отвратительных фаворитов, в чьих владениях жизнь людей была сущим адом, но это ее ничуть не беспокоило.
Под конец я попытался доказать Душечке, что, хотя она и разоружила Госпожу в Курганье, никакой реальной угрозы для целостности Империи все равно не возникло. Госпожа всегда была одержима навязчивой идеей расширить границы Империи и раздвинуть пределы своей власти. Поэтому она создала эффективный механизм управления всеми внутренними делами. И этот механизм пока что работал исправно.
Мы летели без остановок четыре дня. На четвертый день к вечеру коричневая земля впереди уступила место туманной голубизне Моря Мук. За короткое время мы проделали длинный путь. Вот так и надо путешествовать, черт возьми! А сколько всякого дерьма мы нахлебались с Вороном, пока добрались до того монастыря. Тьфу, пропасть! Даже вспоминать не хочется.
Я перестал спорить с Душечкой. Чувствовал себя немного виноватым. К концу нашего разговора она возражала мне все реже и реже. Похоже, я вывалил на нее слишком много всякой всячины, о которой она прежде не задумывалась. Мне уже приходилось встречать людей, чересчур неуклонно стремившихся к поставленной цели. Любой ценой, не задумываясь о последствиях. Правда, от тех людей не так уж много зависело.
Конечно же, я промахнулся. Как и многие до меня. Недооценил ее, черт побери.
На следующий день я не сталкивался с Душечкой до полудня. Наверно, подсознательно избегал встречи. А когда я увидел ее, она отвернулась.
Примерно в то же время на севере, вблизи горизонта, появились неясные очертания береговой линии. Я почувствовал, что мы начали снижаться. Остальные киты перестроились, образовав сверху над нами треугольник. Манты поднялись в воздух и заскользили в сторону побережья.
– Что случилось? – спросил я на языке знаков. – Где мы находимся?
– Приближаемся к Опалу, – замелькали ее пальцы. – Надо отыскать детей Ворона. Мы заставим его взглянуть в лицо своему прошлому.
Еще одно свидетельство того, насколько ценит и уважает ее Праотец-Дерево. Ведь он спешно отозвал своих подданных из-под стен монастыря и приказал им торопиться на север. Времени у него было в обрез, и все же он позволил ей прервать полет по причине, которую она считала для себя важной.
Полагаю, Ворон не знал, что его ждет. Бедолаге потребуется поддержка, когда это произойдет. Я пошел взглянуть на него.
В четыре утра ничего не происходило, размышлял Смед. Солдаты отдыхали или бездельничали где-то, потому что даже у самых отъявленных сорвиголов хватало здравого смысла, чтобы в такое время спокойно спать в своих постелях. Пекари еще не торопились к своему тесту и к печам.
