Серебряный Клин

Наш человек сидел один. Он был пьян. Похоже, сегодня нам улыбнулась удача.
– Закажите себе пива, ребята, – сказал Ворон. – Да поглядывайте вокруг. А я пока с ним поболтаю.
Так мы и сделали. Не знаю, что уж там он такое сказал, но мы с Крученым даже не успели заказать по второй, как Ворон встал из-за стола. Тот парень – тоже. Через минуту мы все оказались на улице. Похоже, наш новый друг не был удовлетворен краткой беседой. Мы ему не очень-то понравились.
– Я предложил этому Улыбчивому два варианта, – сообщил Ворон. – На выбор. Ему больше понравились пятьдесят оболов. Теперь он покажет нам город.
Сперва Улыбчивый привел нас в темный переулок.
– Мы прихватили парня тут, – нехотя сказал он. Мы двинулись дальше. По дороге Ворон продолжал задавать вопросы:
– Ты знаешь хоть что-нибудь про него? Откуда он появился, куда собирался потом?
– Я уже объяснял. Дело затеял Авель. Он поручил его Коротышке. Коротышка нанял меня и Танкера, чтобы мы помогли ему схватить однорукого. Авель пронюхал, что тот часто здесь ходит. Может, Коротышка и знал, в чем тут дело. А я не знаю.
– Продолжай.
– Да. Чем больше думаю, тем больше уверен, что после того, как мы приволокли парня в подвал, они велели мне и Танкеру болтаться поблизости только затем, чтобы потом прикончить и нас. Если бы им удалось вышибить из него то, чего они добивались.
– Наверно, ты прав. Такие ребята обычно так и делают.
– Они – да. А вы?
– Мы – нет. Если нас не пытаются обвести вокруг пальца. Показывай, где тот подвал.
Я шел, угрюмо глядя под ноги. Похоже, золотая жила оказалась карманом с обыкновенной дыркой. Тех, кто мог бы ответить на наши вопросы, уже успели оприходовать.
Ворон хотел взглянуть на трупы. Надеялся выяснить хоть что-то. Я был готов поспорить, что ни черта мы там не узнаем.
– Поганое место, – пробормотал я. – Долго еще?
– Да примерно с квартал…
– Стоп! – скомандовал Ворон. – Замрите! Я прислушался. Но ничего не услышал. Зато мои глаза неплохо видели в темноте. И я сумел разглядеть вдали неясные тени. Трое парней куда-то тащили четвертого. Похоже, они очень спешили. Так я и сказал Ворону.
– Ты знаешь этот район? – спросил он.
– Очень смутно.
– Обойди их спереди. Они тащат тело, поэтому не могут идти слишком быстро. А мы нападем на них сзади.
– Пожалуй, мне пора, – сказал Улыбчивый.
– Нет, – отрезал Ворон. – Пойдешь с нами. Может, узнаешь кого-нибудь из них в лицо.
Улыбчивый тихо выругался.
Я двинулся вперед. Вообще-то все это казалось мне пустой тратой времени, но попытка – не пытка.
Я прошел около трехсот ярдов и вдруг оказался на открытом месте. Похоже, где-то здесь мы высаживались с летающего кита. Поблизости никого не было видно. Прикинув приблизительно, где они могли быть, я двинулся налево вдоль края развалин.
Пусто. Пусто. Совсем пусто. Так я и знал. Но где же остальные? Я начал беспокоиться, даже собрался было окликнуть их, но потом передумал. Не хотел выглядеть глупо. А зря.
Мне казалось, что я довольно осторожен. К сожалению, только казалось.
Человек возник из ниоткуда и с ходу пнул меня в пах. Отличный удар. Все во мне взорвалось дикой болью. Я сразу согнулся пополам и начал блевать, полностью отключившись от внешнего мира. Еще бы.
Тут он шарахнул меня сзади по голове. Я рухнул, пропахав рылом мостовую. Он тут же навалился сзади, окунув меня лицом в грязь. Парень особо не церемонился. Я вывихнул ему пару пальцев, пытаясь оказать сопротивление. Бесполезно. Он завернул мне руку за спину так, что хрустнул сустав.
– Мне не нравится, когда у меня путаются под ногами, малыш, – прошептал он мне на ухо. – Слышишь?
Я не ответил.
Он еще разок крутанул мне руку. Я взвыл. И сдался. Гораздо быстрее, чем мне хотелось бы.
– Так ты слышишь меня, малыш?
– Д-да.
– Если я еще раз увижу тебя или кого-нибудь из твоих приятелей, порежу на мелкие кусочки. Серым придется собирать вас по запчастям по всему Веслу. Усек?
– Да.
– А этой шлюхе передай, чтобы она занялась своими делами и перестала совать нос в чужие. Иначе и дня не пройдет, как серые пустят ее по рукам. По всем, сколько их есть в городе. Слышишь?
– Да.
– Вот и хорошо.
Он опять шарахнул меня по голове. Уж не знаю почему – может, потому, что у меня на голове действительно можно было кол тесать, как утверждал мой папа, – но только я не вырубился до конца. Я был раздавлен, не мог пошевелиться, но оставался в полном сознании, когда эта падла пару раз полоснула ножом по моей левой щеке. Потом он поднялся на ноги и растворился в ночи, оставив на память о себе мерзкую тошноту, боль и унижение.
Потребовалось