Наемникам наплевать – на чьей стороне сражаться. Согласно меткой пословице, за золото они готовы идти хоть на всадников Апокалипсиса. Однако для лихих парней из Черного Отряда эта пословица неожиданно становится реальностью…Их нанимают не короли, не графы – великие маги и чернокнижники.
Авторы: Кук Глен Чарльз
что ему придется выбираться самому. – Боманц предостерегающе поднял руку, увидев, как остальные придвинулись к нему с угрожающим видом. – Не думайте. Я пытался. Я подошел прямо к воротам и рассказал охранникам длинную слезливую историю о том, что они ошибочно схватили моего любимого внука, лишили меня единственной, последней опоры в жизни. Они довольно долго держались со мной вежливо, но сказали, что никто из новобранцев пока не просился к дедушке. К тому же они не помнили среди новеньких никого по имени Филодендрон Кейс. А такое имя трудно позабыть.
– Фактически Кейс – дезертир, – сказал Ворон. – Даже если он теперь единственный, оставшийся в живых из всей Гвардии. Поэтому он наверняка назвался другим именем.
– Я и сам сообразил, пока там распинался. И прекратил разговор, пока охранники не успели сильно разозлиться. Они и так были слишком снисходительны, если учесть, что люди донимают их круглые сутки.
Все посмотрели на Душечку. Ее пальцы замелькали в воздухе:
– Пока оставим все как есть. Пока он там в большей безопасности, чем мы здесь. Есть другие неотложные дела, которыми необходимо заняться. Нас сильно поджимает время. И всех остальных в городе – тоже.
Отсутствие Смеда сперва тревожило Старого Рыбака, потом начало пугать. Конечно, парень решил проблему, связанную с живым Талли Стахом. Но как быть с проблемой Талли Стаха – покойника? Тело-то осталось у серых. Если они установят имя, много ли им потребуется времени, чтобы выяснить, кто его пришил?
То-то и оно, что совсем немного. Сколько-то времени Смед сумел отыграть, но песок в песочных часах вечности не прекращал неумолимо сыпаться вниз, а трупы продолжали громоздиться друг на друга.
Да, с Серебряным Клином шутить не приходилось. Пока им удавалось избегать неизбежного. Но с каждым разом полоса, отделявшая их от края пропасти, сужалась. А цена возможной ошибки росла, становясь поистине ужасной. Такой, какую невозможно окупить никакими деньгами.
Рыбак не особо расстраивался по поводу Талли Стаха. Тот и сам давно напрашивался. Еще удивительно, как долго они терпели его выходки. Но вот из-за Тимми Локана его мучили угрызения совести. Из них четверых Тимми меньше всех заслуживал такой страшной участи.
Он уже почти решился махнуть рукой на Смеда и снова спрятаться в развалинах, когда до него дошли слухи, каким именно образом серые призывают на воинскую службу всех горожан, способных носить оружие.
Тогда интуиция подсказала ему, что произошло. Значит, Смед оказался в армии. Пожалуй, там сейчас было безопаснее, чем где-либо. Если, конечно, у парня хватило ума назваться чужим именем.
Наверняка хватило.
Рыбак направился в сторону развалин, намереваясь снова укрыться там от охотников за Клином. Но по дороге его озарило. Почему бы ему тоже не спрятаться у всех на виду? В армии? Серые, конечно, поспорят слегка. Сперва. Скажут, что он староват, но потом все равно возьмут. Вдобавок армия – неплохая защита от грядущих лишений. Жизнь у солдат, даже ополченцев, уж всяко посытнее, чем у парней, прячущихся по разрушенным подвалам. К тому же нынешние правители Весла будут беречь от холеры своих солдат куда более тщательно, чем простых горожан.
И старик повернул в сторону разбитого на пустыре лагеря Сил Самообороны…
Вышло почти так, как он ожидал. Серые сперва поспорили немного, потом быстренько проверили, нет ли у него признаков холеры, и он очутился в лагере. Он записался под именем Малыш Рыболов, позволив себе насмешку над серыми. Да и над собой тоже. Это имя он получил при рождении, но все знавшие его давным-давно померли. Или были убиты.
Хотя черные всадники продолжали неутомимо доставать Хромого, раз за разом задерживая его и приводя в неистовство своими неожиданными ловушками, они по-прежнему почти не прибегали ни к каким магическим иллюзиям. Смысл таких действий оставался ему непонятен, их игра беспокоила его, хотя он себе в этом не признавался. Хромой был уверен, что прорвется всюду за счет грубой силы, что в мире сейчас не осталось никого, кто мог бы сравниться с ним в могуществе.
Они тоже это знали. Как раз это и беспокоило его. У них не было ни единого шанса справиться с ним, и все же они неотступно преследовали его, продолжая изводить по мелочам, будто были уверены в том, что их действия будут иметь результат. Он начал подозревать, что где-то впереди ему уже приготовлена очередная, смертельно опасная западня.
Его противники так редко прибегали к волшебству, что он перестал остерегаться. Сам он избрал тактику сокрушительных ударов, более не ожидая от своих врагов колдовских
