Что может быть банальнее перемещения в чужой мир?! И, разумеется, Томочка, восприняла заявление загадочного незнакомца как глупую шутку. Но очень скоро убедилась, что никто и не думал с ней шутить. Мир действительно чужой, законы в нем странные и жестокие, а повелителю нужны вовсе не жены, а наложницы в гарем.
Авторы: Чиркова Вера Андреевна
сними, если можешь, это не моя стихия. – Дэс был настолько расстроен, что жалость к нему пересилила обиду за обнаруженное в зеркале зрелище ярко цветущих на мне рун всех цветов радуги.
Маленькая ундина приложила прохладные ручки к чуть воспаленной коже и стерла, скрутила с нее неудачную руну так ловко, словно ее и не было.
– Олья, спасибо! – И вдруг меня осенила крамольная мысль: – Так это что, вы можете взломать любую защиту и подчинить любого мага?
– Нет, ты неправильно поняла. Твоя руна еще не замкнулась, ну, как сказать… еще не набрала силу. А с магами и колдунами мы не связываемся, у них сама видела, какие методы. Они магию черпают, как жадный человек мед, подчистую. И всю превращают в разрушение, а мы стараемся создавать.
– Жалко, а я так надеялась, что ты сможешь помочь… Но договорим позже, мы скоро придем сюда завтракать. – Я ухватила мужа за руку и перепрыгнула домой.
И первым делом рванула в ванную, к зеркалу, хотя по своим ощущениям уже понимала, что теперь все будет в порядке. Отражение подтвердило, что я не ошиблась – руны таяли просто на глазах, и вместе с ними таял жар и тянущее ощущение.
– Томочка… – Вошедший следом Дэс смотрел в зеркало над моей головой глазами побитой собаки, и я мгновенно обернулась к нему, обвила руками за шею, прижалась к груди.
– Извини, я просто не выспалась. Ты совсем не виноват, правда. Откуда ты мог знать, если в ваших книгах так написано и все учителя так делают? И не смей себя винить, я знаю, что ты хотел мне добра. Дэс, нам пора одеваться. Давай сейчас захватим Тера, я собираюсь пойти в фазенду. Те гномы, которые поселились в Синих горах, не могут не знать, где находится храм. Ты ведь тоже про них вчера подумал?
– Спасибо, родная. – Он благодарно целовал мне волосы, а я чуть не плакала от раскаяния за то, что так психовала еще несколько минут назад. – Меньше всего я хотел бы причинить тебе хоть каплю лишней боли. И схему в книге я исправлю, чтобы больше никто не ошибался. Но можешь поверить – мы выбирали для тебя самую лучшую и проверенную защиту. А накопитель тоже надень, сегодня он может пригодиться.
– Сестра!
– Иду. – Женщина тяжело поднялась с грубой скамьи и сделала несколько шагов к шару. – Слушаю вас, магистр.
– Ты должна говорить «господин магистр», – появилось в темной глубине шара высокомерное ледяное лицо.
– Прошу прощения, господин магистр, – покорно склонив голову, едва заметно нахмурилась говорящая.
– Мне нужно две… или три девы с даром лекарей и иллюзий – к последней ночи. Отряд будет ждать в Тшишитце через два дня.
– На сколько дней?
– Для них работа найдется и после.
– Но этого нет в уговоре!
– Великая госпожа изменила условия уговора.
– Но мы не с ней заключали…
– Ты осмеливаешься спорить? Забыла, что мы знаем, где твоя жалкая нора? Хочешь отдать сразу всех? Так им дело найдется. Или занятие… – Он жестко усмехнулся.
– А где потом дев брать будете? – Она впервые взглянула ему прямо в лицо. – Или крестьян сами будете лечить и поля им очищать?
– Ты вообразила себя хозяйкой этих жалких людишек?
– Да почему хозяйкой… – Возмущение в ее голосе таяло с каждым мгновением, превращаясь в безнадежность.
– Потому что только хозяина может волновать, что будет с его имуществом завтра, будут его лечить или кормить и пора ли очищать поля.
– Хорошего хозяина должны волновать проблемы и нужды народа, который его кормит.
– Да ты еще большая дура, Грисси, чем я думал двадцать лет назад, – внезапно зло хохотнуло изображение мужчины в темнозеленом одеянии, – если даже не понимаешь, что сейчас подписала собственный приговор. Никто не имеет права поучать повелителя и определять, хороший ли он хозяин! Он просто такой, каким хочет быть, а ваше дело подчиняться и молчать. Но раз ты не умеешь ценить милостей, жди гостей. И не думай, что теперь твоих учениц будут защищать их белые тряпки.
Женщина отошла от погасшего шара, с каждым шагом все тяжелее шаркая по полу грубыми валяными чоботами, склонилась у низкой притолоки и оглянулась на застывшую у шара девчонку. Неизвестно, что она поняла, да и поняла ли, что через несколько часов перестанет существовать последний оплот добра в этом мире, и вся ее жизнь круто повернет на тропу, ведущую в беспросветную мглу.
– Зачем ты это сделала? – Трое старших смотрели без укора, но с глубокой печалью.
– Вы сами знаете. Другого пути не было, с каждым днем они все больше наглеют, требуют все больше и не держат никаких обещаний. Лучше уйти самим, чем ждать, пока они расправятся с нами поодиночке. Будите всех, пусть собирают вещи и кормят детей,
