Что может быть банальнее перемещения в чужой мир?! И, разумеется, Томочка, восприняла заявление загадочного незнакомца как глупую шутку. Но очень скоро убедилась, что никто и не думал с ней шутить. Мир действительно чужой, законы в нем странные и жестокие, а повелителю нужны вовсе не жены, а наложницы в гарем.
Авторы: Чиркова Вера Андреевна
дерзких ничтожеств, имевших наглость поднять голос и руку на своих повелителей. Завязанное на непроглядночерные кристаллы, выверенное во всех деталях, почти до отказа заполненное ненавистью и силой. Оно злыми искрами пробегало по еще теплой крови, заполняющей выгравированные в базальтовой плите желобки старинной пентаграммы, когда вдруг чтото пошло не так, как должно. Стали слабеть и выцветать висящие над плитой насыщенные магией нити, привязывающие его к приговоренным.
Он сначала решил, что гдето остыла кровь, и подогрел плиту магическим жаром, но это не помогло. Нити все бледнели и наконец повисли бесцветной, высыхающей паутиной. Взревев от ярости и ненависти, он бросил в центральную чашу горсть свежих кристаллов и схватился за свиток, торопливо обновляя заклинание вызова и вновь и вновь повторяя ненавистные имена. Но вдруг оборвалась, полыхнув огнем, первая нить. Именно та, что вела к самой ненавидимой из жертв. Колдун заскрежетал зубами и начал выкрикивать имена во весь голос, добавляя в заклинание поиска всю свою магию и ярость…
И один раз ему показалось, что гдето шевельнулось, отозвалось… но тут одна за другой оборвались сразу две нити. А потом они начали рваться с неумолимой равномерностью, и не помогло ни заклинание усиления, ни новая жертвенная кровь. Он начал нервничать и допускать ошибки, а когда осталась всего одна нить, вдруг сообразил, что может привязать ее на себя, и подцепил было жезлом, собираясь прочесть закрепление, как вдруг нить оборвалась и растаяла, как и пучок остальных перед ней.
Но не растаял кусочек, протянувшийся от пентаграммы к жезлу. Колдун в ужасе отпрыгнул и попытался выбросить свое оружие, точно зная, что произойдет, если он от него не избавится…
Поздно. Вся накопленная в кристаллах энергия высвобожденным потоком хлынула туда, где обнаружила выход, мгновенно пополняя до отказа резерв и выжигая для себя новые емкости. Он еще пытался исправить положение, сливая энергию в накопители и амулеты, но незаконченное проклятие, трансформировавшееся во чтото неопознанное, сушило мозг и выкручивало мышцы.
Через несколько секунд жители Саргаша услышали грохот и обнаружили встающее на месте одной из проклятых башен зарево.
– Еще один доигрался… – мрачно усмехнулся старик рыбак и, боязливо оглянувшись, торопливо прикрыл ладошкой рот – не ровен час, услышат, здесь даже тени с ушами.
– …Брис! – окликнул мрачный мужчина неопределенного возраста, подойдя на грохот взрыва к окну и полюбовавшись на злое, чернобагровое пламя. – Я хочу знать, чем занимался Бизел в последнее время.
Слуга исчез так же безмолвно, как и появился, отвечать господину тут было не положено.
– Сина! Умоляю, не реви. Я чтонибудь придумаю.
Я решительно пробежала от эркера к двери. Постояла, посмотрела на настороженно застывшего в окне дракошу… Неважно, что он лишь нарисованный мною монстр, осознавший себя сущностью, в которого Балисмус подселил каплю магии, – для меня это живой и любимый питомец. Погладила дракошу по пузику и понеслась назад, на кухню.
– Придумала!
Через мгновение мы с Синой, моей служанкой, стояли в полумраке холла, тесно прижавшись друг к другу, и растерянно слушали завывание ветра за окном, стук ветвей по стенам и скрежет наполовину оторвавшегося водостока. За толстыми, желтоватыми местными стеклами не закрытых ставнями окон посверкивали вспышки молний, плохо различимые сквозь торопливо стекающие мутноватые струи воды.
Черт. Похоже, идея сходить на фазенду была не так и хороша, как казалась мне оттуда, из привычного уже мира, где осталось ослепительносинее небо за окнами и тающий на дорожках парка первый снежок.
В это утро Терезис попросил меня открыть ему дверь в столицу, и я, не задумываясь, исполнила эту просьбу, заметив лишь в тот момент, когда напарник шагнул в приемный зал дворца, что за плечом у него висит вместительный дорожный мешок, а руку оттягивает увесистый саквояж.
– А ты что, надолго? – удивленно спросила я, и он ответил уклончиво, что так требуют дела.
И ведь я в тот момент ему поверила. Привыкла, что они, как партизаны, скрывают от меня все, что, по мнению мужа, может хоть чемто потревожить мое спокойствие. А поскольку выяснилось, что такие вещи здесь случаются на каждом шагу и каждый день, то живу я, как шпион, в постоянном поиске источников информации.
Вот и в этот раз, закрыв дверь за Тером, я постояла минутку в раздумье, куда сначала идти выяснять, что это у него за дела такие, как вдруг сообразила:
– Сина! Вот кто сидел у
