Что может быть банальнее перемещения в чужой мир?! И, разумеется, Томочка, восприняла заявление загадочного незнакомца как глупую шутку. Но очень скоро убедилась, что никто и не думал с ней шутить. Мир действительно чужой, законы в нем странные и жестокие, а повелителю нужны вовсе не жены, а наложницы в гарем.
Авторы: Чиркова Вера Андреевна
ведь жук! Вчера на окна дворца посматривал и на первый этаж рвался, а сейчас так и впился глазами в мою золовку. Но Кефирто тот еще султан! Хотя я чтото никак не могу понять, – где у меня не сходится подсчет? Вроде он говорил, что жены у него две, а сейчас прямо сказал, что это сестра Райвора. Кто тогда мать Зигерса?
– Я не про вас, – смутилась девушка, – а вон про тех… големов.
– Дракоша не голем, – четко пояснил ДА и укоризненно уставился на девушку.
– Дракоша, встаньте все у стены и замрите! – скомандовала я. – Не бойся, Алентина, они не обидят.
– Да я и не боюсь, – улыбнулась она мягко. – На мне папенька какой только защиты не напутал, люди боятся прикасаться.
– И правильно боятся, – рыкнул Вандерс, – нечего им к тебе прикасаться.
Девушка явно была другого мнения, и я бы с удовольствием с ней поболтала, но тут приторможенные тетки начали таскать теплые вещи, и меня принялись укутывать все, кому не лень.
– Стоп, – взмолилась я через пять минут, оказавшись в меховых штанах, толстенном свитере и валенках. – Не забывайте, я иду последняя. Сейчас вспотею, потом точно простужусь. Сами одевайтесь и показывайте направление – там, наверное, не близко.
Оказалось, что не так и далеко. Всего, на мой взгляд, километров четыреста севернее монастыря, но вести сферу было очень трудно изза бушевавшей в белом мире пурги. Нет, летела она так же быстро, думаю, скорость у нее не имеет ограничения, вот только прыгать от ориентира к ориентиру не получалось. Да и держаться слишком высоко, в непроглядном слое темного тумана, каким виделись изнутри снежные тучи, тоже оказалось невозможным. Потому мы и просидели, одетые в теплые вещи, почти два часа. Алентине, сначала с детским любопытством заглядывавшей в экран, это зрелище быстро наскучило, и она принялась поить нас холодным квасом, настоенным на меду и сушеных фруктах. А немного позже принесла и пироги с грибами, розоватую от томления в печи простоквашу, пышные сырники и густую сметану. Я честно терпела до тех пор, пока Дэс не сунул мне в рот один сырничек. Потом опустила сферу к земле, запомнила ориентир и потребовала перерыва и равноправия.
– Так нечестно, когда один работает, а остальные вокруг чавкают, – объявила возмущенно и увела у Тера изпод носа румяный кусок пирога.
– Учитель! – печально воззвал этот мошенник. – Ваша супруга все время морит меня голодом и обижает. В том доме, где мы жили раньше, меня вообще на кухню не пускали.
– Только не пытайся меня разжалобить, – заявила я и прижалась к Дэсу, заботливо накладывающему мне на тарелку кучку оладий, – а то я могу припомнить, почему тебя туда не пускают.
– Наверное, он таскает сладости из буфета, – осторожно предположила золовка, и я радостно закивала, заметив, что Терезис смотрит на меня умоляющим взглядом.
– Вот именно! Ничего положить нельзя – ни конфетку, ни пряничек. А уж про мед и говорить нечего – прямо горшками ест, как медведь.
– Ну, Тесса… этого я тебе никогда не забуду! – тихо прорычал напарник, когда убежавшая на несколько минут девушка, вернувшись, водрузила перед ним полную миску меда и деревянную ложку.
– Скажи спасибо, что я не такая злопамятная, – так же тихо сказала я и снова призвала сферу. – Тревога за решение, которое примет ковен, жгла все настойчивее.
И снова летел в лицо туман, и снова я вглядывалась в пляшущие водовороты снежных потоков, пытаясь не пропустить нужное место.
– Останови, – потребовал вдруг свекор, и я послушно застопорила экран. – Приоткрой на несколько секунд… Все понятно, сверни левее – источник в той стороне, недалеко осталось.
Остров на вид ничуть не отличался от равнины, над которой бесновалась метель, и, только начав искать жилище шамана, я сообразила, что это была вовсе не равнина, а замерзшее море.
– Чтото там неладно, – мрачнея, пробормотал колдун, вглядываясь в сугробы, в которых невозможно было предположить человеческие жилища. – Открой только звук.
– Да легко, – кивнула я и ошеломленно замерла, едва выполнив эту просьбу.
Сквозь завывание ветра и суховатое шуршание снежинок несся неумолчный, тревожный гул звонкого бубна и жутковатое завывание дудок. Не одной и не двух – собралось, наверное, не меньше десятка. Было оно таким пронзительнотоскливым, что ошибиться насчет вызвавшей его причины было невозможно. Там действительно чтото произошло или происходило, и я нетерпеливо нырнула экраном в сугроб.
– Стой! – выкрикнул свекор, пытаясь не допустить этого действия, но не успел.
Перед нами уже открылось мрачное нутро шатра или чума, опиравшегося на потемневшие от времени засаленные жерди. В нем было полутемно, горело только несколько чадивших плошек с жиром, расставленных
