Что может быть банальнее перемещения в чужой мир?! И, разумеется, Томочка, восприняла заявление загадочного незнакомца как глупую шутку. Но очень скоро убедилась, что никто и не думал с ней шутить. Мир действительно чужой, законы в нем странные и жестокие, а повелителю нужны вовсе не жены, а наложницы в гарем.
Авторы: Чиркова Вера Андреевна
Ленка и кому пишет тихая отличница Марина.
Та же история повторилась и в институте. Три года меня никто особенно не замечал, даже записок передавать не просили, все сами щелкали эсэмэски. Но относились неплохо, я училась хорошо и никогда не отказывала в помощи. И умела хранить чужие секреты. К третьему курсу девчонки повадились плакаться мне в жилетку и рассказывать любовные тайны, а парни выяснять: имеет смысл ухаживать за Оксаной или ну ее? К четвертому курсу, когда я вдруг вытянулась и обзавелась фигурой, все однокурсники уже были женаты, а некоторые и по второму разу. Они рты пораскрывали, когда увидели меня второго сентября, а некоторые даже попытались ухаживать, только я к этому времени знала их как облупленных и никаких иллюзий на их счет не имела.
Поэтому я могла допустить, что повелитель отправил раздавать браслеты своего двойника. И в самом деле, процедура нудная, девчонки привередливые, а некоторые вообще, как я, напрочь отказались.
Тут у меня возник законный вопрос: а не преувеличиваю ли я количество отказавшихся? Ведь в том, что я сама отказалась, есть немалая доля случайности. Не задержись я со скандинавкой, вполне могла за компанию тоже ухватить себе чтото золотое и с камушками. Это ведь очень заразная штука, атмосфера толпы.
Так, значит, мне нужно взять все это на контроль. Стараться поменьше общаться с избранницами и не поддаваться общим настроениям. И брать под сомнения все предложения повелителя. Чтото мне подсказывает, что вокруг нас разворачивается нечто неприглядное, и это единственный способ в него не влипнуть.
Как открылась дверь и скользнула в нее Низа, я засекла сразу, специально так устраивалась, чтобы видеть всех входящих. Но виду не подала, продолжала так же тихо сидеть и молчать, ожидая, что она предпримет.
– Таресса…
Придется отвечать.
– Да?
– Там на стол накрывают, ты пойдешь обедать?
Я ошибаюсь или она действительно перешла на «ты» и больше не зовет меня избранницей и госпожой?
– Пойду, – отвечаю я и, решив проверить свои подозрения, небрежно спрашиваю: – А другие девушки уже пришли?
– Госпожи избранницы еще переодеваются. – В ее голосе звучит едва слышная издевка, а мне хочется хохотать в голос.
Спасибо, Низа, ты просто клад! Одной короткой фразой выдала мне все тайные планы своего хозяина! Теперь я точно знаю, что меня ждет психическая атака, и буду готова к каждому шагу противника.
И только для того, чтоб убедиться еще раз, что я поняла все правильно, кротким голоском интересуюсь:
– А почему они избранницы и госпожи, а я – просто Таресса?
– Они же надели браслеты повелителя, а ты отказалась. – Служанка старается говорить жалостливо и проникновенно, но даже не подозревает, что за пилюлю я ей готовлю.
– Тогда я могу надевать свое платье и идти?!
– Куда?
– Куда захочу. Раз я не избранница, а свободный человек, нечего мне тут делать.
Низа молчит долгую минуту, и мне отлично видно, как она перестает тереть и без того блестящее зеркало и хмурится в поисках ответа.
– Пойду принесу цветы, – находит наконец служанка уважительную причину немедленно ринуться за консультацией, а я и не спорю.
Я собираюсь сходить поесть и поближе рассмотреть коллег. А может, даже попытаюсь с ними поговорить, если рядом не будут крутиться пронырливые служанки.
Стол был накрыт в соседнем, проходном зале, и, несмотря на сообщение Низы, я оказалась за ним далеко не первой. Уже почти половина девушек сидела на невысоких мягких полукреслах и изучала содержимое многочисленных вазочек, салатниц, блюд, горшочков, соусников и прочей тары для еды, которой я даже не знаю названия. И особо узнавать не хочу, незачем засорять голову. Тем более что я и пробовать все это не стану. Слишком хорошо знаю, насколько различаются вкусовые пристрастия у народов собственного мира, а этот всетаки чужой.
Потому неторопливо прохожу вдоль стола и, обнаружив жареную тушку какойто птицы, устраиваюсь напротив. Румяный окорочок, небольшой хлебец – и жевать, закрыв глаза. Мм… какое счастье, так и хочется верить, что я сижу в собственной кухне, а маги, повелитель и прочие озабоченные туземцы мне просто приснились.
– Что, так вкусно? – с сомнением спрашивает справа звонкий девичий голос.
Открываю глаза и внимательно изучаю девушку с явно славянской внешностью. Даже могу почти точно сказать, где еще сохранились такие белокурые красавицы с фарфоровоголубыми глазами. Псковская область, глубинка, может, Новоржев, может, Великие Луки.
– Псковитянка? – говорю порусски и сразу понимаю – точно, угадала.
В прекрасных глазах удивление, интерес и, как ни странно, настороженность.
– А ты… тоже русская?
