Что может быть банальнее перемещения в чужой мир?! И, разумеется, Томочка, восприняла заявление загадочного незнакомца как глупую шутку. Но очень скоро убедилась, что никто и не думал с ней шутить. Мир действительно чужой, законы в нем странные и жестокие, а повелителю нужны вовсе не жены, а наложницы в гарем.
Авторы: Чиркова Вера Андреевна
праздник получился вполне душевным. Никто не поминал старых претензий и обид, эвины словно забыли, что сидят за столом с колдунами, и те вдруг перестали ехидничать и бросать угрожающие взгляды. Наблюдая, как они, выпив по кубку вина и хорошенько закусив, соревнуются в веселых шутках и ухаживании за девушками, я даже умилилась… почти. Невозможно было не понимать, что все они напуганы наглостью и ловкостью неизвестного убийцы, явно имеющего чтото против того, что я делала для Альбета. Ведь лично ему я ничего плохого не сделала?
– Мне нужно поговорить с вами наедине. – Магистр подкрался незаметно для других, но не для Дэса.
Я о приближении колдуна догадалась по более крепко сжавшим меня рукам любимого, почти одновременно с ним, и пыталась понять, какую неприятность собирается преподнести нам дед. В то, что он станет так красться, чтобы обрадовать, не верилось абсолютно.
– Тут есть неподалеку комнатка, – мгновенно сориентировался Дэс, но колдун покачал головой.
– Лучше бы подальше.
– Хорошо. – Я взяла его за руку и перебросила нас в собственную башню, в спальню.
– Тут ктото живет? – Колдун осмотрелся и прислушался: – Я ощущаю три сознания. Одно человеческое, это немолодая женщина, и два принадлежат нечисти.
– Кухарка, домовой и дриада, – вспомнила я. – А что?
– А совсем пустого места нет?
– Есть, но там сейчас холодно.
– Мы натопим, – сразу понял, о чем я говорю, Дэс. – Но ты же говорила, что там теперь ундины?
– Таресса, – внезапно развеселился колдун, – почему к тебе так и липнет нечисть и нелюдь?
– У нас они только в сказках… и вообще они все милые.
– Тебе так кажется, – скептически усмехнулся он. – Но если тут зима, то ундин близко нет. Так что идем в твой холодный дом.
В маленьком домике на острове на самом деле оказалось очень холодно, и пока маги вдвоем создавали теплый ветер, согревший и подсушивший стены и мебель, и разожгли в небольшом очаге жаркий огонь, я попыталась разглядеть хоть чтото за окном. Но там был только снег, занесший врезанный в склон домик почти полностью. Как странно, в этом мире давно зима, а мне только сейчас пришло в голову, что дело движется к весне, а я осталась на этот раз без Нового года.
– Что ты загрустила?
– Дэс, а у вас празднуют Новый год?
– Томочка, – он прижал меня и нежно поцеловал, – извини. Так получилось, что Нового года у тебя не было изза меня. Мы как раз были в ханстве…
– Почему изза тебя? – сообразив, что в это время Дэс как раз болел после доставших его в пузике дракоши проклятий, расстроилась я. – Это все проклятая Зардилиона со своими выходками…
– Виноват во всем я, – мрачно сказал Неджериз и сел, уставившись в камин. – И об этом я тоже хотел рассказать. Я слишком долго терпел эту стерву – просто потому, что не мог убить женщину, которая считала меня отцом.
– То есть как это считала? – сразу забыла я и про Новый год, и про все остальное. – Мне сказали, что ее мать доказала… твое отцовство.
– Она была ведьма, очень ловкая и понастоящему коварная. Откудато узнала про мою настоящую дочь и пригрозила, что, если я не признаю Зардилиону, она всем расскажет про Лилверин. Мне пришлось ей уступить; в то время я еще считался белым магом. К тому же возникла мысль, что это хорошая идея – выставить напоказ чужого ребенка и тем самым отвести беду от родного. Но ведьме я за обман и шантаж отомстил, хотя она очень хорошо подстраховалась. И не жалел об этом ни секунды, у нее были очень мерзкие методы омоложения. Вам я даже рассказывать про это не буду. Лилверин в то время была уже почти взрослой девушкой, ее мать, белая магиня, воспитывала дочку как сиротку. Но был среди моих друзей один, который знал правду. Ему я прочил Лилверин в жены… Но вмешалась судьба. Они случайно встретились с моим учеником, и она к нему сбежала. Ван тогда был так же молод и хорош, как сейчас Зигерс. А еще очень талантлив – ни я, ни Шангезирр не могли найти ее больше пяти лет. Она жила под чужим именем в другом мире, и я знал, что она жива, только по амулету с ее кровью. Но в один проклятый день люди Шангезирра ее нашли. Я вскочил с постели от боли, бросился к амулету и все понял – светлый камень помутнел на глазах. А через день увидел Вана и по его безжизненному лицу и потухшему взгляду наконец догадался, кто так ловко прятал от меня мою девочку. Я заставил его сознаться во всем. Жестко заставил, но он и не думал сопротивляться. Он рассказывал мне про нее, и я с ужасом понимал, что ни гарха не знал единственного родного человека. Со мной она не смеялась, как ребенок, и песен мне тоже не пела. А еще он рассказал, как защитил свою жену, и мне стало ясно, что никто, кроме колдунов, не смог бы пройти сквозь все ловушки и щиты. И снова он меня провел. Заболтал рассказами о дочери, но ни
