Что может быть банальнее перемещения в чужой мир?! И, разумеется, Томочка, восприняла заявление загадочного незнакомца как глупую шутку. Но очень скоро убедилась, что никто и не думал с ней шутить. Мир действительно чужой, законы в нем странные и жестокие, а повелителю нужны вовсе не жены, а наложницы в гарем.
Авторы: Чиркова Вера Андреевна
возмущением.
– Так расскажи мне, в чем дело, – усаживаясь назад на скамью, предложила я, – чтобы я могла убедиться в твоей правоте!
Он вздохнул, отвел взгляд и вдруг уселся рядом.
– Нельзя. Нет, подожди, не перебивай. Я и так сказал слишком много. Все сразу нельзя… У тебя же начнется истерика, а я не учитель, не умею затормаживать. Но ты не волнуйся, теперь, когда ты будешь жить на острове, эрг Балисмус постепенно все тебе объяснит… без вреда для здоровья.
– Терезис, – переварив эту дозу информации, решилась я на осторожный вопрос, – а о том, что я буду делать на этом вашем острове, уже можно узнать?
Он посмотрел кудато вдаль, где виднелась только безбрежная синь, подумал и нехотя буркнул:
– Учитель надеется, что Балисмус возьмет тебя в ученицы.
– Чего?! – Я даже рассмеялась.
Ну, вот все что угодно приходило мне в голову, только не это. Что меня будет чемуто учить высший маг. Я же обычный человек, и способностей к этой ихней магии у меня ноль целых ноль десятых. Както мы пытались с девчонками перед экзаменами в шутку отгадывать номера на бумажках. Юлька сказала, если напрячься, можно вытянуть тот билет, какой хочешь. Так вот, у меня не получилось ни одного раза. Я так и сказала удивленному моим смехом Терезису.
– То, что было в том мире, не имеет значения. У вас там очень слабый энергетический ресурс, те, кто чтото умеет, могли бы в нашем мире без всякой учебы быть магами. – Парень задумался и вздохнул: – Но они сюда не попадают… почти. А на что ты способна, скажет Балисмус. В крайнем случае будешь на шаре сидеть, это все могут. Ладно, раз я с тобой разобрался, пойду с Гайтолой поговорю и начну отчет готовить, мне еще за Вилетту отчитываться.
– А что с Гайтолой? – не удержалась я.
– Так ей за тебя от учителя попало, что не досмотрела. Ты в тот день чуть не сорвалась.
– Терезис, – я вдруг почувствовала, как в груди снова вскипает задавленная доводами рассудка обида, – а тебе не кажется, что можно было мне еще тогда все рассказать и я тогда бы не сорвалась?
– Успокойся! – Маг схватил меня за руку, крепко стиснул пальцы. – Нельзя было. Я же сказал, ты не понимаешь, – учитель справочник для того и писал, чтобы не было ошибок. Знаешь, скольких мы раньше теряли? Ты вот пытаешься рассуждать и делать выводы, а большинство не может. Вот Вилетте я намекал почти в открытую, а она ничего не поняла. Ты представить не можешь, как жалко было и ее, и своего труда. Я ведь и сам всухую, и все кристаллы потратил. Но она, как оса на мед – там же музыканты, угощение, вино… Дортилис очень хорошо умеет организовывать праздничные ужины. Да я ей под конец уже открыто говорил, скажи нет и уходи. Несколько минут я бы продержался, пока учитель придет на зов…
Он расстроенно махнул рукой и отвернулся к морю, невидящим взглядом уставившись вдаль.
– Терезис, а насильно увести ее ты не мог? Или как меня… усыпить?
– Не мог усыпить. С кем бы я тогда пошел, я же только ее одну вез. И совсем не пойти нельзя было, это же для зейров страшное оскорбление. Мы же сейчас заодно – помогаем властям по взаимному договору. Не пойдешь на званый ужин – начнут обвинять, что не доверяем и зазнаемся, или еще хуже, заговор припишут. А чтоб доказать его грязные проделки, не хватало фактов, он же осторожный был, как хорек. Да ты во всем этом сама потом разберешься, учитель считает, у тебя получится.
Он резко поднялся со скамьи и торопливо ушел, а я так и осталась сидеть, придавленная лавиной неожиданной и не совсем понятной информации.
Остров оказался абсолютно не таким, каким я его себе представляла. Я поняла это еще после обеда, когда на горизонте чтото заблестело, и под этим блеском появилось темное пятнышко. Потом оно несколько часов постепенно росло и обретало цвет, форму и подробности. Цвет был в основном зеленый, с множеством оттенков, но в нем разноцветными клочками проявлялись белые, красные, желтые и терракотовые полоски, клинышки и прямоугольники всех размеров.
И когда мы оказались совсем близко, я уже точно знала, что сойти с ума от тоски мне тут точно не грозит. Зеленый цвет к этому времени превратился в буйные кроны рощ и садов, все остальное – в дома, крыши, башни и прочие постройки, беспорядочно разбросанные среди зелени.
Возле выкрашенной в белый цвет пристани болтались пропахшие рыбой лодки и суетились крепкие мужчины.
– Гайтола, ты привезла моих кур? – едва наша посудина коснулась пристани бортом, закричал один островитянин, и сверху, с капитанского мостика, ему насмешливо ответил женский голос:
– Да. Но не отдам, пока не пообещаешь вымыть после них палубу.
Я
