Что может быть банальнее перемещения в чужой мир?! И, разумеется, Томочка, восприняла заявление загадочного незнакомца как глупую шутку. Но очень скоро убедилась, что никто и не думал с ней шутить. Мир действительно чужой, законы в нем странные и жестокие, а повелителю нужны вовсе не жены, а наложницы в гарем.
Авторы: Чиркова Вера Андреевна
не нужно ничего придумывать, сказала же, что цела и невредима, – фыркнула я сердито и пошла за тарелками.
– Главное, что жива, – с чувством выдохнул отец. – Ты не представляешь…
– Пойдем, я покажу, где руки помыть, – раздумала я идти за посудой и повела отца за дом, к крану, из которого хозяева брали воду для скотины и где мыли после ухода за животными руки.
И пока папа основательно мылил ладони, шепотом выдала рассказанную хозяевам легенду, потребовав, чтобы он не называл своей фамилии. Слишком часто она мелькала несколько дней назад в новостях, а сопоставить два и два внимательные селяне всегда умели.
– Нужно было просто уехать, – сердито фыркнул отец, – не пришлось бы ничего объяснять.
– Я пока не могу… Все расскажу после завтрака, – заметив, что изза угла появился знакомый халатик бабушки Оли, шепнула я, подавая полотенце.
– Томочка, ну что же ты сюда привела гостя? В доме же ванная есть!
– На улице тоже неплохо, – широко улыбнулся ей отец, – хороший у вас двор, и устроено все удобно.
– Да, Сережа такой мастеровой, – сразу заулыбалась старушка и повела отца завтракать.
– Том, достань в сумке пакет с бутербродами и бутылку, – усаживаясь за стол, распорядился отец. – Я взял на всякий случай… вот и пригодилось.
Бутылка, как я и думала, оказалась плоской, а чайного цвета жидкость, плескавшаяся в ней, неимоверно благородной и дорогой. А бутербродами отец скромно назвал несколько упаковок с мясными нарезками и нарезанный батон.
Однако не успела бабушка Оля, строгонастрого велевшая мне не мешаться, а сидеть и отдыхать, охая, разложить все это по тарелочкам, как послышалось знакомое тарахтение тележки, и в калиточку ворвалась раскрасневшаяся Марина.
– Чтото вы рано, – удивилась старушка, но женщина, отмахнувшись, сказала, что договорилась с Сашком и он сегодня допасет.
«Ну, еще бы, – хихикала я про себя, пока Марина, а за ней и подоспевший Сергей знакомились с отцом, – у людей в които веки дома такое развлечение, а они должны в поле маяться?»
Разумеется, завтрак на несколько минут отложился, пока Сергей ходил в погреб за банками с домашней тушенкой и огурчиками.
Уже через полчаса все дружно и обстоятельно закусывали, а я скромно ждала, пока хозяева удовлетворят свое любопытство, ничуть не волнуясь, что после пары рюмок коньяка отец может случайно проговориться. Он всегда умел держать ситуацию под контролем и сейчас очень ловко перевел разговор с меня на хозяев и их заботы и теперь внимательно слушал монолог разговорившегося Сергея о трудностях сельской жизни. Искоса приглядывая за мной и подкладывая то ветчины, то салата.
А мне вдруг живо вспомнился обед в замке зейра Жантурио, маг, невозмутимо копавшийся в своей тарелке, и пришло ошеломляющее своей неожиданностью понимание, насколько они похожи. Нет, не внешностью и не ростом. И даже не поведением, а чемто неуловимым, но очень важным… пожалуй, даже слишком. И я впервые за всю жизнь вдруг пожалела не отца, а Свету, за то, что она так ничего и не поняла.
Ну а потом пожалела и себя. И даже не сумела сдержать печального вздоха, вдруг сообразив с ужасающей ясностью, что сделала свой выбор еще утром, даже не проснувшись окончательно.
Папа заметил этот вздох и немедленно взял ситуацию в свои руки. Вежливо извинился и прямо спросил хозяев, где можно отдохнуть, поскольку он не спал всю ночь. А потом, когда засуетившаяся Марина побежала показывать комнату, сцапал меня за руку и решительно повел следом за ней.
– Ну, что ты хотела сказать? – возникла на пороге моей комнаты переодетая в футболку и бриджи фигура папы, едва хозяйка ушла по делам.
– Садись, – махнула я на стул, посмотрела на отца внимательно и предупредила: – Чтобы не было никаких недоразумений, сообщаю: я ничего не пила, не курила и наркотики мне не кололи. Но если ты все же сомневаешься в ясности моего рассудка, можешь задавать любые проверочные вопросы, я отвечу.
– К чему такое странное предисловие?
– К очень странному вопросу: что ты думаешь о параллельных мирах?
Вот этого папа не ждал. Никак не ждал. Он даже задохнулся от потрясения, и глаза стали растерянные и какието детские. Словно выглянул из крепкого сорокапятилетнего мужика наивный детсадовец.
– Тома, – через долгую минуту осторожно пробормотал он, – а ты сама что думаешь?
– Что? – Я полезла в изголовье постели, где на стуле висел брючный костюм, и достала из кармана кошелек со шпильками. – А у меня есть вот это.
Шпильки и заколку отец изучал пристально и придирчиво. Даже сходил за сумкой и достал из нее свой дорожный футляр с лупой и пинцетами.
– Какие странные узоры, – пробормотал он минут через десять, – очень напоминают утерянную
