Что может быть банальнее перемещения в чужой мир?! И, разумеется, Томочка, восприняла заявление загадочного незнакомца как глупую шутку. Но очень скоро убедилась, что никто и не думал с ней шутить. Мир действительно чужой, законы в нем странные и жестокие, а повелителю нужны вовсе не жены, а наложницы в гарем.
Авторы: Чиркова Вера Андреевна
каким пытаешься прикинуться, Дэсгард никогда бы не взял тебя в ученики. Никогда! И переживать за тебя, как там, во дворце, тоже не стал бы. Так что хватит строить из себя пенька, иди и прикажи, чтобы прибили засов. Вы все очень милые… но лучше, если ваши замечательные рожи будут гулять за запертой дверью.
На этот раз он молчал дольше, я даже успела прогуляться по комнате и выглянуть в окно. И в самом деле, узенький балкончик, зависший над обрывистым склоном, тонущим в густой зелени, да синь моря на горизонте. Приятно будет тут постоять вечерами, если, конечно, мне дадут ключ от замка.
Потом я обнаружила в ящике конторки дощечку с рамками, несколько листов плотной бумаги и местные стержни из мягкого графита. Мои собственные принадлежности, разумеется, исчезли, но жалеть о них я не собиралась, там не было ни одного наброска. Все, что я нарисовала за ночь, папа забрал с собой, бережно сложив в жесткую обложку блокнота и завернув для надежности в полотенце и футболку. Ну, хоть какоето занятие, пока маги определятся с моим обучением. Почемуто мне кажется, что у них на этот счет нет единогласия.
– Магов рисовать не запрещено? – усевшись напротив Тера и заметив, что на него очень удачно падает свет, вскользь поинтересовалась я.
– Нет, – произнес он совершенно другим тоном, чем прежде, усталым и хмурым, – особенно если им потом дарят рисунки.
– Считай, что подарила, – так же серьезно сказала я, – только посиди так минут пять, пока думаешь, где найти засов и гвозди. Да не делай злое лицо, так ты выглядишь старше. Вообще, в чем проблема? Мне нужно отдохнуть, а после вашего дурацкого дворца спать спокойно с незапертой дверью я разучилась.
– Не хотелось бы снова… ловить тебя, когда ты попадешь под влияние какогонибудь цветочка или мотылька, – неопределенно буркнул маг.
– Ну, вопервых, судя по числу появившихся на мне украшений, коечто в плане защиты вы уже предприняли. Вовторых, не проще ли предупредить меня, чего я должна опасаться, чем запугивать непонятным поведением? Или я снова должна сама отгадывать, как правильно поступить в очередной ситуации, а вы будете играть роль американских наблюдателей? – Задавая эти довольно резкие вопросы, я ничуть не нервничала, рисование всегда приводило меня в состояние умиротворенности.
– Ладно, – нехотя сдался Терезис, – засов мы прикрутим. Хотя эта башня вся твоя и засов есть внизу на входной двери. Но в гостиной пока буду дежурить я или Гайтола. Первые два дня, не больше. Потом Балисмус начнет тебя учить… сейчас он не может.
– Очень тяжело пришлось? – вдруг догадалась я и пристально всмотрелась в заметно осунувшееся лицо мага. – Может, лучше было оставить до осени?
– Давай не будем на эту тему… – так сухо отрезал он, что мне сразу расхотелось шутить и пририсовывать к его волнистой шевелюре игривые рожки.
– Как скажешь. – Я торопилась набросать черты того человека, который на миг выглянул изпод маски обаятельного наивного растяпы. – Сам же настаивал на вопросах.
– Ты задаешь не те вопросы, – едко хмыкнул он, – что задают обычные девушки.
– Так вам радоваться нужно, что теперь у вас появился такой необычный экземпляр, – в тон ему пошутила я. – Но это все издержки мужского воспитания.
– Да, отец у тебя личность незаурядная, – неожиданно согласился Терезис.
– А вот на эту тему тоже не будем, – предупредила я строго, расписалась на уголке и протянула ему лист. – Держи обещанный подарок.
Он взял его вежливо, но сначала со скучающей усмешкой, медленно сползавшей с лица по мере того, как маг изучал собственное изображение. Изучив, посмотрел на меня, снова перевел взгляд на лист и вдруг сказал тихо, но очень серьезно:
– Спасибо… не ожидал.
Потом резко встал и вышел из комнаты.
А через десять минут вернулся с кучей железок и со сноровкой бывалого плотника ловко прибил их на дверь. Собрал мусор, бросил в очаг и вдруг достал из кармана ключ.
– Это от окна… но лучше дня три не открывать. И никуда не выходить. Первые дни самые тяжелые для ходящих, пока мир еще не привязан накрепко, можешь уйти даже во сне. Поэтому не снимай ни заколок, ни старой одежды, они в твоем сознании накрепко связаны с нашим миром. Обычно… – тут он замялся, глянул в сторону очага и быстро добавил: – Обычно ходящих стараются привязать любовью или отрезанными волосами, чтобы в этом мире была их частица… понимаешь? Тогда ты смогла бы вернуться, если спонтанно покинешь мир. Но ты ведь не решишься на такие меры и никогда не простишь, если… в общем, этот способ не для тебя.
– Тер, – не выдержала я, – а может, меня запереть на эти три дня – в подвале, что ли… Я пойму, раз нужно.
– Нет, – с сожалением вздохнул он, – это не поможет. Ты умудрилась подключиться
