Что может быть банальнее перемещения в чужой мир?! И, разумеется, Томочка, восприняла заявление загадочного незнакомца как глупую шутку. Но очень скоро убедилась, что никто и не думал с ней шутить. Мир действительно чужой, законы в нем странные и жестокие, а повелителю нужны вовсе не жены, а наложницы в гарем.
Авторы: Чиркова Вера Андреевна
к источнику в зале стихий. Лучше просто занимайся чемнибудь приятным и побольше спи. Эта башня специально строилась для ходящих и защищена самыми надежными щитами, какие есть.
Он ушел, а я долго сидела, пытаясь осознать и переварить услышанное, и, как ни странно, впервые верила магу до конца.
В просторной комнате с высокими потолками и тщательно занавешенными от внешнего света окнами царил загадочный полумрак, создававший атмосферу покоя и отрешенности.
Однако далеко не все собравшиеся в этом помещении испытывали эти умиротворяющие чувства.
– Он совсем сумасшедший, твой своевольный ученик? – кипя от возмущения, почти кричал худой и высокий немолодой мужчина с серебристыми седыми волосами, связанными в строгий хвост. – Вот с чего это он так разболтался? Ведь мы решили пока ничего ей не говорить – ни про привязку, ни про источник! Он что, не понимает, что выдает еще не принесшей клятвы девчонке самые святые тайны ковена?!
– Принесет она клятвы… – Голос человека, лежащего на кушетке в самом темном углу помещения, был бестелесно тих. – Не ори, пожалуйста. Раз Тер так решил, значит, была причина…
– Ты слишком много ему позволяешь и много спускаешь с рук! – так же яростно, хотя гораздо тише прошипел седовласый. – А потом удерешь и оставишь мне расхлебывать все это!
Произнеся эти слова, говоривший обличительно ткнул пальцем в огромный, не менее локтя в диаметре, шар из полированного хрусталя, покоившийся на столе на специальной треноге. Возле шара сидела черноволосая женщина с закрытыми глазами и крепко держалась руками за ножки подставки.
А в глубине шара в мерцающей дымке чуть дрожало изображение светлой комнаты и неподвижно сидевшей на диване девушки в синих штанах и черной тунике.
В этот день я так и не смогла заставить себя ни открыть балкон, ни выйти за дверь. Не знаю почему, но эта комната вдруг стала казаться мне родной и надежной, как наша старая квартира. Наверное, прав маг и тут действительно хорошие щиты. А может, это оттого, что меня не на шутку испугали таинственные чужие миры, в которые я могла ненароком уйти.
Когдато давно, года три назад, один из работавших с нами спелеологов, занимавшийся в свободное время парашютным спортом, по большому секрету рассказал мне, что меньше всего он трусил, когда первый раз прыгал с парашютом и первый раз спускался в темную глубину пещеры.
– Понимаешь, Томчик, – сказал он тогда, – человек всегда силен задним умом. А когда в первый раз прыгаешь, у тебя этого заднего ума еще просто нет. Но вот потом, оказавшись один на один с простором, высотой и с землей, приближающейся со страшной скоростью, вдруг понимаешь, каким ты был безбашенным тупицей, что согласился на эту авантюру. И что если сейчас не развернется ненадежный клочок тонкой ткани, то именно ты, такой умный, замечательный и неповторимый, никогда больше не увидишь ни это небо, ни солнце, ни травку. Ты знаешь, что многие от страха приземляются в мокрых штанах? Но никогда в этом не признаются, на каждого находится лужа. Ну а потом человек просто привыкает к чувству ужаса. Адреналиновая зависимость тоже наркомания, причем неизлечимая.
Тогда я просто с интересом слушала, а вот теперь вдруг отчетливо поняла, что именно он имел в виду.
Когда я, влекомая странной силой, смело шагала к той двери в храме, который Терезис назвал залом стихий, мне совершенно не было страшно. Я просто не представляла, что можно оказаться не в метре от того места, где вошла в дверь, а в другом мире, на обочине дороги.
И только теперь до меня с оглушающей силой дошло, что мое безвольное тело могло выбросить и на дорогу, прямо под колеса автомобиля, и в сумасшедшую бурную реку, и в океан, которого на земле в шесть раз больше, чем суши, и в жерло вулкана. А еще – в совершенно чужой мир, где тоже полно всех этих вулканов, болот, пустынь, пропастей и ждущих добычи неведомых тварей. И вот от представления, что могло бы со мной произойти, теперь просто скручивало ужасом все внутренности. Разумеется, умом я это осознавала, еще когда согласилась уйти сюда, и папа признал важность этой опасности, иначе никогда бы меня не отпустил. Но вот всем сердцем прониклась пониманием угрожающей мне беды только сейчас и вдруг ощутила страстное желание жить… всему наперекор.
Именно поэтому, едва стемнело, я заперлась на засов, залезла в постель, закуталась в покрывало и попыталась уснуть. Но удалось это мне лишь тогда, когда я догадалась привязать себя найденным в шкафу шарфом к спинке кровати, пропустив его за надетый магами пояс.
А проснувшись рано утром в неудобной позе, с врезавшейся в живот цепочкой и с затекшей рукой,
