Что может быть банальнее перемещения в чужой мир?! И, разумеется, Томочка, восприняла заявление загадочного незнакомца как глупую шутку. Но очень скоро убедилась, что никто и не думал с ней шутить. Мир действительно чужой, законы в нем странные и жестокие, а повелителю нужны вовсе не жены, а наложницы в гарем.
Авторы: Чиркова Вера Андреевна
него ополчилась?
Ну, с этим разберусь чуть позже, а пока нужно выяснить, чего надо странному субъекту за окном. Не думаю, что тут могут свободно ходить воры, рассказывала же Сатилла про то, как ловко ловит их ковен.
Значит, это или тайный шпион, или ухажер.
Нет, шпионы – они осторожные и хитрые, а этот какойто слишком бесцеремонный. Все понятно, ухажер. Интересно только, мой или Сины? Или все же вор?
Я оглянулась на лежащий на камине кошелек, напомнила себе убрать его с виду и решительно пошла к двери. Распахнула – и застыла в изумлении. Под окном никого не было.
Я даже вышла наружу, на крылечко, и огляделась по сторонам. Слева от крыльца – окно в кухню и через три метра от него высокая наружная стена, в самый угол которой встроена моя башня. Справа – то самое окно в гостиную и ступеньки, на которых и стоял таинственный незнакомец. Еще спустя метра три от окна – вторая стена, и никаких мужчин под ней тоже не наблюдается.
Прямо от ступенек начинается дорожка, ведущая между кустов к дому Балисмуса и дальше, к храму. И там тоже никого нет.
Я сердито фыркнула, вернулась в комнату, заперла дверь на засов и задумалась. «Разумеется, – думала я на кухне, – сюда Сина убрала с обеденного стола остатки пирожков и вазу с виноградом».
И то, до чего я додумалась, както настораживало. Ктото за мной следит, и этот ктото вовсе не из людей учителя. Те через шар могут все рассмотреть. А этот смотрел через окно. И меня всетаки заметил, раз поспешил спрятаться. Значит, не хочет или боится попадаться мне на глаза.
Первым делом я, само собой, расспрошу девчонку, может, это все же к ней приходил гость. Но пока она копается с платьем, начну исполнение своих идей – и не с того, с чего хотела сначала, и даже не с того, что придумала позднее. Это подождет.
Чтобы впредь никто из незваных гостей не мог подсмотреть с этой стороны, я начну с окна.
Покопавшись в корзинке с баночками и приспособив под палитру крышку от самой невзрачной кастрюли, я приступила к работе. И к тому времени, как по лестнице затопали туфли служанки, у меня был готов набросок, и я уже приступила к прорисовке тех деталей, которые должны быть на переднем плане, если смотреть с улицы.
– Ой, – сказала Сина, обнаружив меня стоящей на табуретке с крышкой и кистью в руках, а рядом еще две табуретки, заставленные баночками. – Что вы делаете?
– Рисую, – сообщила я хмуро. Оглянулась на нее, оценила работу: платье в цветочек сидело как на нее сшитое. – А ты молодец. Теперь объясни мне, может ли к тебе прийти ктонибудь из родичей. Я имею в виду мужчин. Отец, там, брат или жених?
– Зейра Таресса, – служанка снова смотрит както слишком уж испуганно, – вы же не знаете… я сирота. Мой отец был рыбаком и утонул очень давно, в шторм попал. А мать… она потом все болела, а однажды… – Девчонка всхлипнула и замолчала.
– А где же ты жила? – Я даже расстроилась, что так бесцеремонно задела самое больное место в ее душе.
– У тетки… но у нее трое своих детей. Мет старший, он уже давно работает. Сначала со мной на рыбе сидел, потом в крепость взяли. Спасибо, что вы его простили. За наказание лишают премии.
Слушая ее, я пыталась припомнить силуэт незнакомца. Первая мысль была, не Мет ли прибегал проведать кузину. Но некоторые детали одежды, ширина плеч и форма головного убора шпиона убедили меня, что это ошибочная версия.
– А жениха… или ухажера у тебя нет? – уже понимая, что это безнадежный вариант, на всякий случай поинтересовалась я, спрыгивая с табуретки.
– Что вы, – Сина даже улыбнулась, – кому нужна сирота? Вот как совершеннолетие придет, тетка продаст комунибудь в дом.
– Что? – возмутилась я. – Как это продаст?
– Ну, за выкуп, – пояснила Сина, – они же меня кормили.
– Черт, что у вас за порядки, – обозлилась я, – взять и продать родную племянницу!
– Так все делают, – пояснила Сина, – а тетка мне обещала, что хорошего человека найдет, непьющего, доброго.
– Так, – решила я, – давайка сходи к тетке, забери вещи, только те, без каких совсем не можешь обойтись, все остальное я куплю, и расспроси ее: она еще ни с кем насчет тебя не договаривалась? А то тут недавно в окно какойто мужик заглядывал. Но это был не Мет, его я бы узнала. Иди.
– А когда возвращаться? – еще спрашивала служанка, а сама уже одергивала перед зеркалом платье.
– Как управишься, так сразу назад. Я тебя в следующий раз на полдня поболтать отпущу.
Эти слова Сина слушала уже на пороге; кивнула, хлопнула дверью и исчезла.
Заперев засов, я влезла на табуретку, проследила за тем, как она бежит по дорожке, и принялась за работу. Рисовала и думала, думала, думала. Складывала в схему факты и догадки, обмолвки и логические выкладки. И все яснее начинала понимать, что
