Что может быть банальнее перемещения в чужой мир?! И, разумеется, Томочка, восприняла заявление загадочного незнакомца как глупую шутку. Но очень скоро убедилась, что никто и не думал с ней шутить. Мир действительно чужой, законы в нем странные и жестокие, а повелителю нужны вовсе не жены, а наложницы в гарем.
Авторы: Чиркова Вера Андреевна
дети у эвинов рождаются именно от вас. Мы уже приводили девушек из других миров, и почти всегда такие союзы бесплодны. И ходим мы не только в ваш мир… Почти треть тех детей, кого тогда спрятал ковен, пока не найдена. Да и родной мир эвинов мы пытаемся отыскать. И если не удастся вернуть туда тех, кто захочет вернуться, то хотя бы сможем забросить шар и показать им, что там сейчас происходит.
– Все, я хочу поспать и немного прийти в себя, – решительно поднялась я с места. – У меня в голове каша, и все должно немного… как это… разложиться по полочкам. Спокойной ночи.
Я шла по ступенькам наверх и ожидала окрика или вопроса в спину… Да хотя бы пожелания спокойной ночи. Но они оба упорно молчали, и я пока не могла определиться, радоваться мне или пора начинать волноваться. В том, что маги привыкли за последние годы, когда им пришлось вместе с эвинами наводить порядок и восстанавливать страну, действовать жестко и решительно, я не сомневалась. Только такой стиль правления обычно поднимает страны из разрухи и беспредела. Иначе начинается новый виток войн и мракобесия. И то, что они начали говорить со мной болееменее откровенно, открывая ровно столько информации, сколько нужно, чтобы показать себя с выгодной стороны, говорило только об одном. Я им очень нужна, и получить мое добровольное согласие они намерены как можно скорее.
Странное подозрение шевельнулось в сердце, едва я ступила на площадку лестницы перед своей дверью. Похоже, становлюсь параноиком, – еще пыталась я посмеяться над своими страхами, ведь дверь весь день была на запоре, а мозг уже лихорадочно искал причины непонятной тревоги и слабые места в моей обороне.
И были какието тонкости… чтото ускользающее… но, несомненно, важное, за что не сразу зацепился уставший за день от обилия информации и событий разум, но автоматически отметило подсознание. Например, странный, металлический запах – еле уловимый, но несомненно чуждый, какоето ощущение чужого присутствия, что ли…
Я интуитивно провела ладонью по подоконнику, с которого хозяйственная Сина успела убрать подушки, и пораженно замерла: толстые доски с краю еще хранили тепло, как будто ктото сидел тут совсем недавно. Для проверки я коснулась рукой соседнего места – прохладное. Выходит, неизвестный покинул подоконник лишь минуту назад… и куда пошел?
Сердце вдруг замерло и тут же тревожно забилось, во рту появился сладковатый привкус опасности, а в следующий миг в мозгу вспыхнула уверенность, что я точно знаю куда. И почти так же твердо могу сказать, кто именно.
Вот только как это понимать – молчание тех двоих, явно бывших в курсе, что он тут? Как предоставленное мне право выбора или солидарность со старыми и надежными партнерами?
Я обессиленно присела на подоконник, не в силах сделать больше ни одного шага, и с замиранием сердца увидела, как дверь в мою комнату медленно и бесшумно открывается.
Свет в магическом фонаре был убавлен почти до минимума, и в полумраке очертания стоявшей на пороге фигуры были расплывчаты и неопределенны, и только гибкая напряженность тренированного тела подтверждала мои первоначальные подозрения.
Однако напряжение и тревога вдруг схлынули, оставив лишь усталость и раздражение. И совершенно определенное желание узнать, как он проник в мою комнату.
Но задавать какие бы то ни было вопросы первой я не собиралась. Обоснованно считая, что первым должен заговорить тот, кому это нужно. Да и вообще меня всегда неприятно раздражала манера некоторых девчонок врываться в помещение и с порога начинать шумные разборки.
– Таресса… – помолчав несколько секунд, выдохнул он и вдруг оказался рядом, навис надо мною, почти придавив к стене, жадно задышал над головой.
Но в тот же миг отпрянул, отступил в сторону, освобождая проход в комнату.
– Заходи…
«Спешу и падаю», – едва не сказала я вслух, а шнурки тебе не погладить? А куда потом топать, прямо к кроватке?
– Не бойся, – он даже зубами скрипнул, – я до тебя не дотронусь, если…
«Вообщето я не боюсь, – хотелось мне сказать ему со всей язвительностью, на которую способна, – а просто не люблю, когда мной командуют». Но я снова смолчала, ожидая, что еще он может сказать в оправдание своего вторжения. А попутно рассматривала распахнутую за его спиной дверь на балкон и жалела, что не знала раньше про особые физические способности неизвестных паладинов. Иначе не считала бы двадцатиметровый почти отвесный склон под балконом таким уж неприступным препятствием.
– Таресса, я даю честное слово эвина, что не прикоснусь и пальцем… хочу лишь поговорить, – в его голосе проскользнули досада
