Мона, потеряв только что родившегося ребенка, решила утопиться. Она поехала на Оку и с моста прыгнула в реку. Открыв под водой глаза, Мона увидела… мужчину с металлическим кофром в руке. Очнулась она в больнице. Оказывается, когда ее вытащили из воды, в руках Мона крепко сжимала металлический кофр. С этой минуты она стала объектом пристального внимания органов.
Авторы: Васина Нина Степановна
потому что киллер из органов устранил известного бандитского авторитета, когда тот набрал слишком много голосов в предвыборной президентской гонке.
После стакана молочного коктейля я коротко описала Артуру, что его ждало после того, как он залез в багажник. Если бы Лена была жива. В Ленинград она, конечно, его бы довезла к утру и к теплоходу бы доставила. Я в подробностях описала, как выглядит человек, вдохнувший порошок из сушеных фугу, растолченных в ступке костей последнего сгоревшего странника и высушенной шкурки ядовитой гадюки. Такого человека не то что в коробку уложить в любой конфигурации, его закопать можно на двое суток, и ничего. Я объяснила, почему ему не светил Лондон или Нью-Йорк. Потому что достать из коробки, дать понюхать нашатырь или камфору, чтобы вернуть странника к жизни, можно без проблем для здоровья не позже чем через сорок — сорок шесть часов. Так что, увы, он мог уплыть не дальше Амстердама.
После чая с лимоном и бутербродов с рыбой я замолчала. Я не рассказала ему о заклинаниях, с которыми обычно обращается Куока к звездам, и тем более о том, как она мочится на лицо возвращающегося странника (тот же аммоний, кстати).
Салат из авокадо с брусникой. Если Мадлена обещала агенту Фундику уничтожить бильярдиста, а сама от него забеременела и решила вывезти его за границу…
— Кстати, почему ты не интересуешься сыном? Не хочешь на него взглянуть?
— Я не знаю… Я не был готов к такому положению вещей. Понимаете, я предполагал жениться только к тридцати трем годам, я сразу так и сказал Лене… А она говорит, ничего страшного, будем жить вместе без всякой женитьбы, а сына я рожу для себя.
…Итак, она уезжает с бильярдистом, но Фундик должен получить труп… Не сходится. Мадлена знает, что их обязательно будут искать, если не предъявить Фундику труп бильярдиста.
Дин-дон!.. Это в калитку.
— Что? — переполошился Артур. — Это за мной? Нужно прятаться?
— Не знаю, но лучше уйти наверх. Если это за тобой, они тебя найдут даже в канализации. А если это ко мне, лучше не попадаться лишний раз на глаза.
Бильярдист уходит наверх, мне очень интересно, уляжется ли он к Коле под одеяло…
У калитки стоит женщина в белом халате под коротким пальто. Выхожу под козырек.
— Откройте, я к ребенку. Медсестра Климова.
Открываю калитку и чуть не падаю в грязь. В руке медсестры Климовой… металлический квадратный чемодан!
— Что с вашей головой? — спрашивает она уже перед входом в дом.
— Вши, крапивница и стригущий лишай.
— Ладно, не стойте под дождем, я вас посмотрю. Она уверенно идет в коридор к вешалке, потом — в ванную мыть руки. По ходу смотрится в зеркало случайным и почти отстраненным взглядом, поправляет волосы. Ей лет сорок пять — пятьдесят, коренастая, небольшого роста, с застывшей на лице готовностью осмотреть, диагностировать, лечить. От вида металлического чемодана у кухонного стола меня начинает мутить.
— Старайтесь во время кормления воздерживаться от заграничных фруктов, — кивает медсестра Климова на ананас.
— Садитесь. Будете завтракать?
— Да, спасибо, если нет ничего срочного с ребенком.
— Кофе?
— Я не пью кофе, вы же знаете, — укоризненно замечает Климова и вглядывается в меня.
— Тогда сами возьмите из холодильника все, что хотите, я сейчас.
Стараясь не оказаться в непосредственной близости от медсестры, я выхожу в ванную, запираюсь и в панике думаю, что делать. Если она пришла меня растворить, если она теперь вместо Марины Крайвец, то сначала ей придется меня обездвижить. Роюсь на полочках, в аптечке и, как по заказу, натыкаюсь на самую настоящую опасную бритву с костяной ручкой. Потренировавшись дергать рукой, чтобы лезвие выскакивало от одного резкого движения, кладу бритву в карман махрового халата. В другой карман на всякий случай кладу баллончик с лаком для волос.
Медсестра ест бутерброд с красной икрой и пьет какао. Еще раз моет руки в кухне, долго промокает их салфеткой, потом поворачивается и с удивлением смотрит на меня, застывшую в двери.
— Ну что, идем в детскую?
— Зачем?..
— Как это — зачем? Смотреть ребенка.
— Э-э-э… которого?
— А что, девочка плохо себя чувствует?
— Девочка?.. Нет, спасибо, девочка отлично себя чувствует, и мальчики тоже…
— Я должна посмотреть грудничка, я медсестра, — заподозрив неладное, она уже с беспокойством вглядывается в меня.
Медленно плетусь по лестнице вверх, соображая, зачем ей ребенок. А вдруг она хочет его убить? Или сделать что-то, от чего он умрет через день-два. Ерунда, зачем убивать младенца… В этом доме ей нужна только я… Или?.. Неужели Фундик прислал медсестру, чтобы убить бильярдиста?!
