Мона, потеряв только что родившегося ребенка, решила утопиться. Она поехала на Оку и с моста прыгнула в реку. Открыв под водой глаза, Мона увидела… мужчину с металлическим кофром в руке. Очнулась она в больнице. Оказывается, когда ее вытащили из воды, в руках Мона крепко сжимала металлический кофр. С этой минуты она стала объектом пристального внимания органов.
Авторы: Васина Нина Степановна
обрилась, понимаете, а вы все — шок послеродовой, лактация! Эх, были бы отпечатки пальцев в Гданьском деле, было бы чего сравнивать, а так…
— А так?.. — не выдержал молчания Поспелов.
— А нет их, нет, и все, поскольку стараниями агента конторы проходила Кашутка по тому делу как невинный свидетель. И что же мы имеем в конце? Коллеги, никогда не видевшие “Учительницу пения” в лицо, мертвы. Бильярдист в доме, и она готовит его исчезновение! А Коля Сидоркин что там делает? Попал под руку случайно, как вынужденная условность.
— Это еще что такое?
— Это специально подобранный объект для отвлечения внимания. Вот мы тут сейчас сидим с вами и голову ломаем, зачем в доме Коля Сидоркин, вместо того чтобы заниматься бильярдистом.
— Пришли данные по медсестре Климовой, — доложил дежурный у пульта прослушки. — Распечатать?
— Так скажи, — отмахивается Поспелов. — Честная, принципиальная, исполнительная, не привлекалась, не состояла?..
— Ну вот, вы сами все знаете.
— В этих данных нет сведений о ее металлическом чемоданчике?
— Есть. Среди медперсонала нашего города таких изделий имеется в наличии два штуки. Один — у медсестры Климовой, другой — у хирурга “Скорой помощи” и еще один у заместителя директора по кадрам завода “Металлист”.
— Ну вот, — стонет Поспелов, — целый город наемных убийц и чистильщиков!..
— Не нервничайте вы так. Таких чемоданов было сделано всего шесть. Вернее, заказ был на четыре, но потом замдиректора по кадрам попросил и себе такой же, сделали на всякий случай два.
— Где?! — хором крикнули Поспелов и Петя.
— Да я же вам говорю, наше это изделие, серпуховское, в мастерской завода “Металлист” сделали. А чего вы так удивляетесь? Были несколько листов самолетного сплава — титан с алюминием, что?
Я что-то не то сказал?.. Вы видели, какого качества изделие? Есть еще у нас мастера! А прокладки? Турбинная резина! А замки?
— Заказ! — стонет Поспелов, обхватив горло ладонью. — Кто делал заказ на четыре?!
— Для медиков делали, начальник санэпидем-станции заказал. Отличный мужик, кстати, раньше работал главным детским врачом района.
Поспелов смотрит на Петю. Петя смотрит на Поспелова. Смущенно улыбается, разводит руками:
— Ну вот, Кузьма Ильич, мы все с вами разгадали, а что с этим делать, ума не приложу.
— А вы, голубчик, — обращается Поспелов к дежурному за пультом, — вы откуда пришли служить в наше ведомство?
— Я техник. Работал на электротехническом заводе, на Ногинке, знаете?
— Нет, голубчик, не знаю… А вы что, всех тут знаете?
— Местных, считай, всех, я же здесь родился, а вот из управления сейчас мало кого знаю, новых прислали, кто не успеет выслужиться, а уже нагадил, всех к нам на отстой присылают. Вот, к примеру, Линькова из прокуратуры видели?
— Да… Нет, не видел я никакого Линькова, голубчик, ты посмотри, мы сейчас съемку включим, может, узнаешь кого!
— Ты придумала, как спрятать бильярдиста? — спросил Коля, когда мы вернулись с прогулки.
— Нет.
— А зачем тогда сказала ему бежать из этого дома?
— Он стал меня нервировать.
— Он тебе нравится?
— Нравится.
— А я?
— И ты нравишься.
— А кто тебе больше нравится?
— Из всех особей мужского пола на данный период времени? — уточняю я.
— Да, из всех! — Коля почему-то нервничает.
— Собака Чукча.
Я обнаружила, что в ванной на втором этаже скопилось дикое количество грязных пеленок. Чистые закончились еще вчера, и я порвала несколько простыней, теперь вот стою и задумчиво разглядываю всю эту кучу.
— Коля… — Я внимательно осмотрела его от гипса на ступне до двух подживающих пятен ожогов на лбу. — А как насчет тебя? Твоих чувств ко мне?
— Ладно. — Он решительно отодвигает меня плечом и протискивается к ванне. — Я постираю пеленки, хотя к моим чувствам это не имеет никакого отношения.
Он пришел с мокрыми руками на супружескую кровать, где я кормила ребенка, прилег рядом и предложил:
— Давай усыпим бильярдиста порошком, а потом похороним с помпой. В дорогом гробу, в черном костюме… — Коля мечтательно раскинул руки в стороны и закрыл глаза. — Чего искать новые методы, воспользуемся практикой тети Мадлены. Потом выроем его в полночь, ты пописаешь ему на физиономию…
Он впервые назвал ее Мадленой.
— Я не умею это делать. И порошка больше нет.
— Как это — не умеешь? Как это — нет порошка? — приподнимается Коля.
— Я отдала его следователю Поспелову. В обмен на мою косметичку.
— А почему у него оказалась твоя косметичка?
— Не у него. В моем металлическом
