Мона, потеряв только что родившегося ребенка, решила утопиться. Она поехала на Оку и с моста прыгнула в реку. Открыв под водой глаза, Мона увидела… мужчину с металлическим кофром в руке. Очнулась она в больнице. Оказывается, когда ее вытащили из воды, в руках Мона крепко сжимала металлический кофр. С этой минуты она стала объектом пристального внимания органов.
Авторы: Васина Нина Степановна
возникали некоторые трудности с определением статуса задержанного. Если он, по отпечаткам пальцев и результатам анализа пули из пакета в его кармане, окажется в рамках пристального интереса органов правосудия, то в больницу отправится в наручниках и с охраной. Но если задержанный после звонка выкрутится (а что-то подсказывало Поспелову, что выкрутится непременно! — именно поэтому следователь и не разрешал позвонить), то на рентген пойдет уже свободным человеком, получившим необходимую успокаивающую дозу извинений.
Задержанный, невысокий худой мужчина неопределенных, как говорят — “средних” лет, внешность имел совершенно обычную, черты лица ничем не примечательные, глаза — небольшие, серые, постоянно занятые разглядыванием пола либо собственных рук, так что Поспелов уже почти сорок минут имел удовольствие в подробностях изучить небольшую плешь и сильно закрученные кончики его оттопыренных ушей. Уши — единственное, что выделил бы в нем Поспелов, от скуки про себя тренирующийся в описании внешности. Его всегда удивлял вопрос о чем-то необычном в облике преступника, что потерпевшие за несколько секунд нападения намертво должны запечатлеть в своей памяти. Поспелову казалось, что все люди необычны, все разные, и сейчас, разглядывая совершенно обычного и даже какого-то безликого человека, он обрадовался его ушам и про себя окрестил спокойного и самоуверенного задержанного Ушастым.
Ушастый не курил, отказался от чая (Петя принес два стакана в ностальгических подстаканниках), ему нужен был только телефон, и Поспелов считал, что он точно знает, чего ждет следователь, и даже знает, что ему придется перед Ушастым извиняться.
Когда наконец принесли бумаги из лаборатории, Поспелов начал с отпечатков. В картотеке не значатся. А вот что касается пули… Стараясь скрыть охватившее его удивление, Поспелов читал длинную докладную, написанную от руки. Просто роман какой-то. “Из оружия типа… образца шестьдесят четвертого года… — так, пропустим, — пули такого калибра и с условно-однозначными отличительными фактурными отметинами… поперечная бороздка в направлении… дважды исследовались фактурщиками-баллистами по факту убийства при задержании опасного рецидивиста… — имя какое смешное!.. — и при отражении нападения на охранников пятого структурного отдела”. Может быть, сразу начать с конца?
Поспелов перевернул лист и дважды прочел, что оружие, из которого была выпущена найденная в кармане задержанного деформированная пуля, является:
— служебным…
— зарегистрированным и…
— числившимся за …!
Поспелов поднял глаза на допивающего чай Петю.
Петя смотрел в окно, почувствовал тяжелый взгляд затылком, развернулся, отставил подстаканник и выразил всей своей напрягшейся позой готовность к действиям.
Поспелов протянул ему заключение баллистов.
Дочитав, Петя захохотал.
Это так изумило задержанного, что тот выпрямился на стуле, поднял голову и приоткрыл рот.
“Передний зуб сколот!” — с удовольствием отметил Поспелов еще одну “отличительную особенность”.
— Нет, Кузьма Ильич, вы подумайте, бывает же такое!.. Нет, я не понимаю… — отсмеявшись, Петя приготовился к обсуждению странных поворотов судьбы.
— Выйди, — строго попросил Поспелов, заметив, что веселье оперативника вывело задержанного из душевного равновесия.
Резкая смена веселого лукавства на плохо скрываемую обиду на лице Пети развеселила Поспелова, и он стал читать заключение о другом металлическом предмете, обнаруженном в пакете с деформированной пулей.
“Новейшая модель электронного маячка, тип… серия… изрядно поврежденного и полностью выведенного из рабочего состояния вследствие помещения его в кислотную среду, что повлекло за собой порчу электронной начинки, хотя защитная оболочка растворилась лишь частично, но…”
Задержанный вдруг заговорил.
— Вероятно, вы уже поняли из ваших бумаг, кто я, — это был не вопрос, а веское замечание. — Давайте поговорим, как деловые люди. Вы же прекрасно понимаете, что после звонка меня отсюда заберут, и бумажки эти ваши заберут, и мне наплевать, как вы выкрутитесь с отчетом об использовании группы захвата при моем задержании.
— Как деловые люди, ну надо же! — покивал Поспелов, к своей досаде вынужденный признать, что ничего не понимает.
— Мне нужно знать, кто стрелял, — понизил голос задержанный и подался телом к Поспелову. — Если вы уже выяснили и это показалось вам ужасно смешным, я готов ответить на некоторые вопросы в обмен на информацию о хозяине оружия, из которого была выпущена пуля. Только потому, что мне это нужно срочно, — подумав, добавил Ушастый.
— Хорошо…
