Мона, потеряв только что родившегося ребенка, решила утопиться. Она поехала на Оку и с моста прыгнула в реку. Открыв под водой глаза, Мона увидела… мужчину с металлическим кофром в руке. Очнулась она в больнице. Оказывается, когда ее вытащили из воды, в руках Мона крепко сжимала металлический кофр. С этой минуты она стала объектом пристального внимания органов.
Авторы: Васина Нина Степановна
сидит у меня на коленках, а маленький лежит на полу в корзине для белья.
— У-у-у! — гудит Сюша и трогает мои губы пальцем. Она меня разгадала. Она поняла, что это я гудела недавно.
— Нельзя, — говорю я шепотом. — Коля испугается.
Сюша находит глазами Колю, осматривает всю его длинную фигуру, потом недоверчиво косится на меня.
Миксер включен. Пока он шумит, я напрягаю пресс и стараюсь гудеть как можно тише. Коля подходит к окну, осматривается и выключает миксер.
— Слышала? Опять кто-то воет.
— Это воет месть каменщиков.
— Это собака во дворе или ветер в трубе.
— Нет. Это яичные ловушки в кладке.
— Скажи! — вдруг отчетливо говорит Сюша.
— Слышала? Она разговаривает! — радуется Коля.
— Скажи сказку!
— Сказку? — опешила я, потом поняла. — Ах да… Яичные ловушки. Если ты хочешь построить себе хороший дом, сначала найди хорошее место, а потом — хорошего каменщика. И после работы не скупись на оплату. Потому что настоящий каменщик всегда — недоверчив и, пока кладет камень, обязательно сделает несколько ловушек. Для этого он возьмет куриное яйцо, продырявит его с одной стороны, вот так… Можно дырочку побольше. Пей, Сюша. Не хочешь? Тогда не получится сказки. Выпей яйцо, а то каменщик не устроит ловушку. Ну вот и молодец. Он эту скорлупу высушит и положит в пустое место внутри кладки, а для сквознячка не замажет дыру целиком…
— И ты разговариваешь! — Коля присел на корточки рядом и потрогал меня за коленку.
— Да. Я удачно съездила на свалку и там смогла заплакать. Теперь буду говорить безостановочно и есть все подряд.
— А потом? — теребит меня Сюша.
— А потом он должен рассчитать, как пойманный ветер будет гулять внутри кладки, и в нужных местах оставить еще несколько незамурованных целиком пустых скорлупок. И вот дом построен, и хозяин должен платить, и если он добрый человек и сделает все по справедливости, то каменщик скажет, что забыл кое-что в доме, вернется и замажет маленькую щель, в которую может попасть ветер. А если хозяин скряга, то каменщик возьмет, что ему дали, и сразу уйдет. И в первую же ветреную ночь хозяин услышит жуткий гул, ему будет казаться, что это гудят стены, воет собака перед покойником или кто-то проводит отращенным ногтем по натянутой струне. Вот так.
Я напрягаюсь, создаю в себе гудящий вакуум и показываю Сюше, как и где нужно держать скорлупу, чтобы та поймала мой гул изнутри.
— Прекратите! — Коля вскакивает и зажимает уши.
— В кладке этого дома лежит по меньшей мере три яичных ловушки ветра, — авторитетно заявляю я.
— Пока ты не загудела, никаких подобных звуков не было!
Он надел фартук. В фартуке и семейных трусах Коля неотразим.
— Конечно, не было. Потому что я своим гулом заставляю эти скорлупки вибрировать.
— Откуда ты пришла? — тыча в меня ножом для чистки картофеля, тихо спрашивает он.
— О… Я пришла издалека, я поехала топиться на речку, а там женщина на мосту попросила мою одежду. Я разделась, прыгнула, а под водой плавал покойник с перерезанным горлом и чемоданчиком в руке. Я взяла чемоданчик и стала тонуть, а меня спасли. В чемоданчике был адрес на конверте с фотографией и деньги. Я поехала по этому адресу, и вот — я здесь.
— Ты прыгнула топиться, а вместо этого ограбила под водой мертвеца? — уточняет Коля.
— Это нельзя назвать ограблением, потому что он сам вор. Допустим, он украл чемодан у красивой женщины в поезде, а она бросилась за ним, драка, нож…
— А ты ехала в том же поезде и все видела? — задумывается Коля.
— Я ехала топиться, вышла на перрон из электрички, увидела стоящий поезд…
— Нет, подожди, мне почему-то кажется, что ты и есть та самая женщина с чемоданом, ты встретилась с воришкой, он тебе понравился, и ты…
— И я стала заниматься с ним любовью прямо на стоянке поезда, он прижал меня лицом к стеклу…
— То есть он был сзади, — уточняет Коля. — Ты даже его не видела?
— Нет, я видела его перед этим мельком, в коридоре или при посадке, я должна была обратить на него внимание, что-то вроде — не разминуться в тесном коридоре и при этом вдохнуть запах его одеколона и тела, как отраву.
— А потом: “У вас не найдется ножа?” — и знакомый запах.
— Нет, только не ножа. Нож для него — это оружие, всегда с собой, он не будет спрашивать нож, — перебиваю я Колю. — Он спросит: “Какая сейчас будет станция?”
— Ты что, проводница, что ли?
— Да, не годится..Что же он спросит?
— Не он, ты! — радостно тычет в меня ножом Коля. — Ты пошла на выход, дверь его купе открыта…
— До остановки поезда — несколько минут, — подхватываю я. — Я прошу закурить, он даже не встает. Показывает жестом на столик, чтобы сама
