Мона, потеряв только что родившегося ребенка, решила утопиться. Она поехала на Оку и с моста прыгнула в реку. Открыв под водой глаза, Мона увидела… мужчину с металлическим кофром в руке. Очнулась она в больнице. Оказывается, когда ее вытащили из воды, в руках Мона крепко сжимала металлический кофр. С этой минуты она стала объектом пристального внимания органов.
Авторы: Васина Нина Степановна
с запахом шоколада изо рта… Смешно.
— Скажите, где вы взяли металлический чемодан?
— Зачем?
— Мне так будет легче вам помочь. Следователь отшатывается. Я возвращаюсь попой на стул.
— Вы все равно не поверите. Я нашла его под водой. Вы все это уже слышали. Вытащила из руки мертвеца.
— Я так и думал. Прошу вас проехать со мной. Он встает, надевает очки, кепку с небольшим козырьком и ждет, пока я прилажу парик.
— Мы едем в то место, где я топилась?
— Нет. Мы едем в морг.
Полчаса непереносимой тряски в знакомом “козлике”. Поспелов сел рядом, а его помощник Петя — впереди, и всю дорогу мягкое бедро следователя толкалось в меня с родственной доверчивостью, а затылок оперуполномоченного напряженно маячил впереди, даже кончиками ушей демонстрируя недоверие.
В морге я поинтересовалась:
— Мы идем смотреть труп мужчины, у которого я забрала чемодан?
— Нет, — злорадно заметил Петя и вежливо пропустил меня вперед в двери анатомического отделения. — Мы идем смотреть труп Моны Кукулевской!
— Петя! — недовольно поморщился Поспелов.
— А что? Пусть не держит нас за дураков! Думает, если она подсунула свой паспорт убитой женщине…
— Замолчите, Петя, — тихо попросил следователь, и Петя замолчал.
— А мужчину тоже можете осмотреть, если хотите, — великодушно разрешил Поспелов.
— Не хочу! Я видела только перерезанное горло, голова была запрокинута назад, и это под водой!
— Ну и ладно, ну и хорошо. Посмотрим женщину. Прошу прощения за некоторые особенности состояния трупа.
— Это вы называете некоторыми особенностями?! — я отшатнулась от обожженного до сплошной красной лепешки лица. — Как это можно опознать?
— Некоторые отличительные черты, родимые пятна, шрамы… — бормочет следователь.
— Я не была близка с этой женщиной! Какие шрамы? Стойте, шрамы! Я знаю один шрам, — растопыриваю пальцы, соображая, на каком именно я видела трещину, похожую на разрез домика улитки.
— Должен заметить, — виновато потупился следователь, — что и руки находятся практически в том же состоянии, в которое убийца превратил лицо.
— Вероятно, чтобы затруднить опознание личности убитой, вы же понимаете! — влез Петя.
— А почему вы решили, что это труп… труп Моны Кукулевской? — интересуюсь я.
— По паспорту из сумочки! Здорово вы все провернули, да? Труп опознать невозможно, но по документам это и есть…
— Откройте руки, мы осмотрим пальцы получше, — перебивает его Поспелов.
Пальцы правой руки обожжены сильнее, особенно указательный и большой. Мизинец и безымянный пострадали меньше других. На левом указательном хорошо виден шрам.
— Да она все это подстроила! — не может успокоиться Петя, сверля меня пронзительным взглядом.
— Конечно, подстроила! — завожусь я. — Подсунула ей свой паспорт, потом убила, обезобразила лицо и руки, пришла опознавать и говорю, что это Марина Крайвец?!
— Откуда вы знаете, что это Марина Крайвец? — Поспелов сам закрывает простыней тело.
— В металлическом чемодане, который я вытащила из воды, — объясняю монотонно, стараясь не злиться, — я нашла паспорта, в одном из них, на имя Марины Крайвец, была фотография женщины на мосту, которая взяла мою одежду. А сквозь стекло поезда на перроне я видела ее ладони и запомнила шрам на левом пальце.
— К протоколу такое не пришьешь, — замечает Петя. — На перроне видела палец, не видела лица. На мосту — видела лицо, не видела палец со шрамом!
— Она мне сказала, что занималась любовью в поезде на стоянке, а потом выпрыгнула за вором, укравшим ее чемодан. Они дрались, женщина перерезала ему горло ножом, но потеряла чемодан. Она была в доме на Московской и откликнулась на имя Марина! Достаточно? Стойте! Я вспомнила! Она открыла сейф и достала оттуда пистолет, она его трогала! Она сказала, что из него недавно стреляли, возьмите этот пистолет и снимите отпечатки пальцев!
Следователь и оперуполномоченный посмотрели сначала друг на друга, потом — совсем уныло — на меня.
— Что?.. Она оставила в доме и другие отпечатки, но у Коли послеожоговый стресс, он с утра до вечера все убирает и моет, а пистолет надежно лежит в сейфе, тот самый, который эта женщина трогала! Что же вы стоите?!
— Спасибо за помощь. — Поспелов взял меня за плечи и вывел в коридор. — А теперь вы мне скажете, куда должны отвезти бильярдиста?
— Какого еще бильярдиста?! — взвыла я.
— Того самого, из багажника. Сегодня двадцать третье число.
Я осела по стене на пол и скорчилась, обхватив колени.
— Вы же мне все время врете! — укоризненно покачал головой Поспелов.
— Не правда. Не все время.
