В эту же секунду тело девочки вдруг выгнулось дугой, она хрипло закричала, ее пальцы, ломая ногти начали царапать камень мостовой. Ее мать кинулась к дочери но наткнулась на непреодолимую преграду. Для меня это выглядело словно мерцающая дымка. Нечто похожее я видел, когда Юджин щит против огня устанавливал. И источником этой магии было тело маленькой девочки.
Авторы: Савчук Александр Геннадьевич
Я заколотил кулаком по воротам. Дождь, вот и охранники попрятались. А нет, одного вижу.
— Что вам угодно?- Вежливо, но не слишком приветливо спросил меня воин.
— Мне угодно видеть мастера Аландра!
— Прошу прощения, ваша милость, но мастер никого не принимает.- Равнодушно ответил воин. Подумаешь, баронишка какой-то приехал! Даже без свиты!
Так и что мне делать? Не штурмом же дом брать? По виду охранники совершенно ясно, что приказ им получен никого не впускать, и он его выполнит. Как поступить? О!
— Подожди воин.- Обратился я к охраннику.- Я проделал долгий путь, чтобы увидеть мастера. Понимаю, ты не можешь впустить меня, но прошу передать ему записку. Если после этого, мастер не захочет со мной встретиться, я уйду.
И вместе с карандашом и обрывком бумаги я извлек из кармана пару золотых монет. Сумма для обычного охранника существенная, тем более что я не прошу нарушить приказ. А записку передать можно!
— Хорошо, ваша милость.- Уговорился воин.- Пишите. Все передадим.
Прикрываясь плащом от надоедливого дождя, я быстро начертал на бумажке по-русски: «У вас продается славянский шкаф?», и отдал послание стражу. Ну и монетки тоже. Тот, свиснув из караулки напарника, направился к дому. Напарник остался приглядывать за моей особой. Мало ли чего? Ждать пришлось всего несколько минут. Из дома, с криком «где он?» выскочил старик лет семидесяти. Невысокий, худощавый, с всклоченными седыми волосами. На ходу сделал знак охраннику, и он распахнул ворота. Я соскочил с Крома и ведя его в поводу, вошел в ограду усадьбы. Старик подбежал ко мне, неверящим взглядом вгляделся в мое лицо и осторожно прикоснулся ко мне кончиками пальцев.
— Шкаф продан.- Прерывающимся от волнения голосом, по-русски сказал старик.- Осталась никелированная кровать. С тумбочкой!
И заплакал.
— Так сколько уже вы в этом мире живете, Александр Михайлович?- Спросил я, сидя в уютной гостиной и потягивая вино.
— Да уже почти пятьдесят лет.- Ответил хозяин дома.- Мне на то время всего двадцать один год был.
Александр Михайлович, удостоверившись, что я действительно его земляк, чуть ли не силой утащил меня в дом. Первые минуты мы сумбурно пытались задать друг другу сотни вопросов, и тут же пытались отвечать на них. Наконец, мы немного успокоились, выдохнули и принялись беседовать уже более спокойно.
— Как же вы умудрились место жительства поменять? И какой год был, когда вы родину покинули.
— 1988 год. В июле это было. А по поводу моего билета сюда? Сейчас.- Он ненадолго вышел, а по возвращению продемонстрировал мне знакомую многолучевую звезду.- Знаешь что это такое?
— Еще бы!- Я фыркнул.- Меня эта штука тоже сюда перенесла. Правда, к ней маг прилагался. А к вашей?
— А к моей нет.- Старик сел в кресло, бросив амулет портала на столик.- Эта штука у моей семьи хранилась. Дед мой, рассказывал, что когда ему еще двадцати не было, он нашел в лесу умирающего человека. Он говорил, что этот человек умер на его глазах, а потом превратился в прах. Остался только этот амулет. Не знаю почему, но и дед и отец прятали его. Хотя оба были коммунистами. Не из-за золота, из которого он сделан, но хранили. Я сам много раз спрашивал отца, почему не сдать государству, но отец всегда отмахивался. Он был уверен, что рано или поздно, объявится тот, кому эта штука нужна. А получилось, что этот амулет меня в путешествие отправил.
— Без мага?- Удивился я.- Как такое возможно?
— Ты знаешь, Тимофей, мой отец первым секретарем горкома был, в крупном городе большой пост занимал. Я единственный ребенок в семье. С детства крепким здоровьем не отличался. Даже в армию меня не взяли, хотя отец настаивал. Говорил, раз не служил, значит не мужик. А что поделать? Так вот, в детстве болел часто, болеть скучно, начал рисовать. Как оказалось, есть у меня способности к этому. Потом художественное училище закончил. Только вот не сложилась моя карьера величайшего художника Советского союза! У отца враги были, многим он насолить успел. Его не трогали, так подлянки мелкие. А на мне отыгрались по полной. Выставку знаешь, как трудно получить? Комиссии разные, то, се. То к одному придерутся, то к другому. И отец еще масла в огонь подливал, говорит, рисуй действительность, а не рыцарей своих. У меня «Айвенго» любимая книга была, вот я серию рисунков и сделал. Хорошо, говорю, нарисую. И нарисовал, как в магазине девки за помадой и колготками в очереди стоят, как синяки возле пивного ларька «жигулевским» полируются. Батя мне тогда в ухо заехал. Жесткий был человек. Коммунист. Причем настоящий. Ну а я в комсомоле состоял. А потом отец умер. Прямо в кабинете. Сердце у него больное было, вот и не выдержало. И совсем грустно стало. В стране перестройка,
