В эту же секунду тело девочки вдруг выгнулось дугой, она хрипло закричала, ее пальцы, ломая ногти начали царапать камень мостовой. Ее мать кинулась к дочери но наткнулась на непреодолимую преграду. Для меня это выглядело словно мерцающая дымка. Нечто похожее я видел, когда Юджин щит против огня устанавливал. И источником этой магии было тело маленькой девочки.
Авторы: Савчук Александр Геннадьевич
черт знает что твориться. В Москву я решил податься. А там и без меня художников хватает. И большинство из них, никому на фиг не нужны. Заработать можно, я картины на Арбате продавал, на заказ портреты писал. Только суета это все и никаких перспектив. Я мечтал о тихой мастерской, спокойной работе, персональных выставках. А взамен слонялся по Москве как бобик, без прописки и будущего. Выпивать начал. Решил устроиться в Подмосковье, в клуб, оформителем. Там хоть мастерская была, да и времени хватало. Думаю, напишу пару шедевров, тогда уж точно выставка будет. Нет, как не стараюсь, комиссия не принимает. Однажды надрался до чертиков, зачем-то этот амулет на себя нацепил, и давай во весь голос на судьбу жаловаться. Так мне захотелось очутиться там, где этих поганых рож не будет. Стиснул я звездочку золотую, аж ладонь проколол. В этот момент все и свершилось.
— Как же так? Ведь хоть капля магии нужна?- Поразился я.
— Капля-то и была.- Ухмыльнулся бывший комсомолец.- Как через несколько лет выяснилось, у меня очень большая предрасположенность к магии была. Даже в нашем мире. Если бы я здесь родился, мог бы великим магом стать. А так, моя крупица, плюс жизненная сила, толчок амулету дали. Мгновение, и я здесь очутился. Правда, весь мой магический дар выгорел, так что магом мне стать не удалось.
— А дальше?
— Дальше? Выкинуло меня почти на границе империи. Там меня хуторяне нашли. Память мне отшибло, только имя свое помнил. Я им говорю «Александр», а они все «Аландр, да, Аландр». Ну, так я имя и поменял. Почти три месяца у них жил. Язык выучил. Магов поблизости не было, глушь страшная. Память возвращаться не спешила. А вот рисовать я не перестал. Однажды хозяина хутора на обрезке доски так угольком нарисовал, что все диву дались! Вот и говорит хозяин этот, иди-ка ты в столицу, там свой талант найдешь где применить. Все равно из тебя крестьянина не получится.
— И что, сразу в столицу?
— Ага, прям! Откуда деньги на дорогу взять? Пристроился я к обозу купеческому, всякую грязную работу делал. За это меня кормили. И до города довезли. Колед называется. А в городе, кому я нужен? Можно было бы амулет продать, вещь дорогая, но подумал я, раз это единственное, что на мне было, кроме трусов, значит и продавать не стоит. Память к тому времени еще не вернулась, только во сне образы разные. Думаю, а вдруг я дворянин? И по этому амулету можно будет мою семью найти? Не показывал его никому, боялся что отберут.
— Ну а в Коледе как?
— О! Там я себя умно повел!- Дед пригладил макушку, словно хваля сам себя.- Пристроился я в одном месте, мусор таскал, да улицы чистил. И нужники тоже. Месяц деньги копил. А потом купил бумаги хорошей, да карандашей пару. Нарисовал я портрет градоначальника. Видел его несколько раз, когда он по улице проезжал. И подарил портрет ему. Не лично, через охрану передал. Понравился ему портрет, он меня на службу к себе взял. Дочерей у него семь штук было, да почти все на выданье. Вот я их портретики малевал, чтобы женихам рассылать. Потом уже в другой город перебрался, а через несколько лет и в столицу попал. Мне Эдгар Второй титул дал, теперь я шевалье Аландр! Вот как. — Смеясь закончил он.
— Ну а память?- Не унимался я.- Ведь вспомнили все? И почему земными изобретениями не воспользовались? Можно же было денег заработать?
— Память ко мне на третий год вернулась. К тому времени я уже и так деньги хорошие имел. Почему не объявился? Сначала боялся, вдруг меня какая-нибудь инквизиция в оборот возьмет. А потом, привык к этой жизни. Думаю, ну кто я такой, чтобы чужую историю менять? Да и не умею я ничего, кроме как кистью работать!
Он поворошил дрова в камине и продолжил.
— Один раз я рассказал все. Священнику бродячему. Но последствий не было. Может он и не доложил, руководству своему?
— Не успел.- Сказал я.- Священник тот в деревню попал, в которой чума бушевала. Там людей лечить пытался, да силы все растратил. Когда помощь подоспела, он уже мертв был. Только часть записей его осталась, а по ним выяснить с кем он разговаривал, и где, совершенно невозможно. А зачем на портрете императора серп и молот изобразили?
— Пошутить захотелось!- Весело взглянул из-под бровей на меня художник.- Представляешь, императора комсомолец рисует!
Домой я в этот вечер не вернулся. Александр Михайлович ни в какую не пожелал меня отпускать. Я только с Рэдфордом связался, сказал, что ночевать не приеду. А еще приказал, чтобы Мирон из тайника смартфон достал и ко мне привез. И до самого утра мы говорили о матушке-земле.
-Ну как, возьмешься?
— Не боись, Тимоха, сделаем!- Михалыч, махнул рукой.
Как только Мирон
