Сержант Жора Штык

из древесных стволов. Майор боялся, что спящие неподвижно люди получат обморожение. Хорошо, что никто не успел залезть в болотную воду, иначе бы уже половина была с отмороженными ногами.
У немцев тоже развели костры, тянуло дымом, хотя отблесков огня не видно. Газ у болота никуда не рассеялся. Ветра не было, тишь установилась полная. Облако лишь осело до полутора метров. Майор помнил, чему его учили: в холодную погоду отравляющие вещества развеиваются дольше и могут сохранять свойства до двух недель.
Потанина охватила лютая тоска. Единственное, что он мог сейчас предпринять: бросить оставшихся партизан на немцев. О победе речь не шла, да и прорваться они бы вряд ли смогли. Единственное взяли бы побольше вражеских жизней. Немецкие снайпера ночью не больно настреляют подранков, а они покрошат сколько смогут. Но сорок пять человек попадёт в плен однозначно, сонные и раненые. Добивать их он команду не даст, да и не пойдут на это красноармейцы.

— Командир, на нас смотрят, — предупреждающе бросила в амулет лесная Кинаэль.
Тураэль резко прибавила скорости, проскакивая лес и поворачивая на запад.
— Ганс, идут на тебя, высота тридцать, — довёл наблюдатель.
— Командир в нас целятся! — доложила амазонка.
Все услышали выстрел, увидели вспышку, пуля просвистела в трёх метрах. Всем было ясно, что немцы их обнаружили.
— Герберт выстрелил со ста семидесяти метров, целился в первый силуэт, но не попал, — доложил Ганс Шутке, выполняющий при снайпере должность телефониста. — В аппарате сидит шесть фигур. Рассмотреть не получается.
Тураэль резко сбросила высоту и развернувшись, спряталась между ёлок. Партизан заметили все. Примерно сотня, на пятачке пятьсот на пятьсот метров, прижаты к болоту. Почему не ушли через топи — непонятно. Половина лежала в ста метрах от болота неподвижно. Боя как такового не было. Немцы не наступали, партизаны тоже.
— Потанин в пятидесяти метрах левее, я его засекла, — доложила глазастая Жилиэль.
— Приземляемся, — приняла решение Тураэль и ловко притёрла арилёт к дереву. — Все наружу, организовать охрану, невидимость не снимать, держаться ближе к деревьям. Мы с Мариясан идем к Потанину.
Подошли почти вплотную и магичка сняла невидимость.
— Доброй ночи, Иван Петрович, — поздоровалась она, обрадовавшись, что майор жив.
Майор вздрогнул от неожиданно раздавшегося голоса и уставился на девушку, появившуюся из темноты.
— Рад тебя видеть, Мария! А ночь, к сожалению, не добрая. И хорошо бы дожить до рассвета.
— Я поняла так, что немцы вас обложили, а вы по какой-то причине не ушли через болото, как планировали.
— Они применили какой-то сонный газ, сбросив бомбы. Сорок пять человек легло перед тропой. Я теперь не могу сдвинуться ни туда, ни сюда, тащить неподвижных людей некому, идти в атаку тоже не могу, придётся тогда бросить их здесь. Они все попадут в плен. Немцы нас не убивают, а стараются только ранить, семь человек из заслона уже попали им в руки. Подозреваю, что хотят получить сведения о Ветрове. Мы ждем пока рассеется газ перед тропой, они ждут, наверное, пока в нашу сторону подует ветер, чтобы угостить нас ещё одной порцией.
— Пусть даст две хороших снайперских винтовки и одного снайпера, умеющего стрелять по вспышкам, а сама посмотри уснувших, может их можно исцелить на месте, — распорядилась по амулету Тураэль.
— Я посмотрю людей, Иван Петрович, может что-то удастся сделать. И мы вам поможем. Нам необходимы две хороших снайперских винтовки, можно без оптики и один снайпер, умеющий стрелять ночью по вспышкам и на звук.
Потанин почувствовал надежду. Диверсанты Ветрова — очень мощная сила. Пусть их даже несколько человек. Он быстро отдал распоряжения и через минуту перед ним стоял Сибиряк, державший две винтовки и мешок с патронами. Мариясан три минуты накладывала на оружие заклинания, приводя винтовки к бесшумному бою. Заклятья эти разработала для Принца её дочь Марисан и их в Элистане знали только свои. На снайпера наложила заклятье ночного зрения.
— Идите вон туда, — показала она рукой снайперу, — вас проводят.
Иван Сибиряков тут же почувствовал, как его подхватили под руку и потянули между деревьев.
— Одень вот это на шею, — сказал ему голос из темноты. И если бы это не был женский голос, то снайпер бросился бы бежать прочь. Видеть он стал ночью вдруг также, как днём, но никого рядом с ним не было. Голос звучал из пустого места. Только его рука держала вложенный ремешок с амулетами.
«Колдунья!» — подумал Иван и послушно надел на шею амулеты. Тут же их коснулась чья-то рука и он увидел рядом с собой двух девчонок, ладных, стройных и красивых, почти как Ариша или Мария.
— Тебя как зовут,