Таня Селиверстова считала себя счастливым человеком: пусть личная жизнь не сложилась, зато у нее есть любимая работа, квартира и даже норковая шуба. Поворот в ее судьбе случился в тот момент, когда прямо к ее ногам подкатился выброшенный из шикарного лимузина ребенок. Как схватил он ее за шею своими ручонками и как прикрыла собой малыша от взорвавшейся машины, Таня уже не помнила. Только оказалось, что теперь эти объятия уже никому не разорвать. Проснулось в ней слепое и святое материнское чувство. Вот эта мощная сила, называемая ныне устаревшим словом – милосердие, стала фундаментом для ее новой семьи.
Авторы: Колочкова Вера Александровна
и счетов никаких не надо, ну их вообще… Что она, из-за денег, что ли, в том дворе Отю спасать кинулась? Вовсе нет. Да она и без них хорошо проживет! И Отю как-нибудь на свои прокормит. Он и без Адиных денег уже поправляться начал, вон какой тяжеленький, руки оттягивает… И щечки у него порозовели, и глазки блестеть начали… Ну их к лешему, эти ваши банки да счета! И телефон сотовый тоже к лешему! Кому ей звонить-то? Подружки какие, за время городской жизни образовавшиеся, либо работают с ней в одной больнице, либо живут неподалеку, и родни здесь никакой, кроме бабки Пелагеи, тоже нету… Да и Аде в далекий Париж она звонить не будет. А что, может, она вообще про Отю и не вспомнит никогда больше? Павел же ей подтвердит, что у них тут все замечательно. Пусть Ада там думает на здоровье, что ее деньги впрок пошли, и не беспокоится. И Отя у нее поживет подольше… Нет, не побежит она никакой телефон покупать. И вообще, странно как-то – в Париж звонить. Да это и невозможно, наверное? Может, Павел в самом деле попутал чего?
Повертев в руках глянцевую визитку, она опустила Отю на пол и стала вглядываться в мелкие буковки, проговаривая вслух прочитанное. Так… Газета «Бизнес-ведомости»… Главный редактор Беляев Павел Семенович… Ух ты, ничего себе! Главный редактор… Наверное, он такой же при газете этой начальник, как у них в больнице главврач Аркадий Исакович? Интересно… И телефон есть… И факс… Ну да он ей ни к чему. Да и телефон, собственно, тоже ни к чему. Не будет она ему звонить. Зачем? Чтоб он говорил с ней так же насмешливо? Подумаешь, в банке она никогда не была…
Однако звонить Павлу Беляеву, главному редактору газеты «Бизнес-ведомости», пришлось очень скоро. В одно прекрасное воскресное утро и пришлось, когда, плотно позавтракав оладушками со сметаной, бабка Пелагея с Отей отправились на прогулку, а Таня осталась дома, чтоб не торопясь заняться всякого рода женскими делами. И только наладилась она тихо и в удовольствие подомовничать, как давно помалкивающий телефон в прихожей вдруг ожил звонко-требовательно, призывая ее к себе. Взяв трубку, она и не узнала поначалу этот суховато-властный голос, и хотела уж было ответить, что ошиблись, мол, номером…
– Татьяна, это Ада говорит. Ты чего пугаешь меня? Звоню, звоню тебе который уже день!
– Ой, а я… Я вас и не узнала сразу… У нас телефон не работал…
– Да ладно, знаю. Мне Паша сказал. А мобильник почему не купила?
– Да как-то… Мне некогда было, работы много… – пролепетала первое, что пришло в голову, Таня. Вдохнув побольше в грудь воздуху и немного придя в себя, заговорила уже увереннее: – Ой, Ада, да вы не волнуйтесь! С Отей… То есть с Матвеем, конечно, все хорошо! Он здоров, и кушает хорошо, и на улице мы с ним гуляем…
– А как он, отошел немного?
– Да, отошел…
– Ну вот и замечательно. Наверное, и правильно, что я его с тобой на первое время оставила. И спасибо тебе, конечно. Только вот ответь мне как на духу, добрая женщина, почему в банке не появилась? Я проверяла, со счета ни копейки не снято!
– Так это… Так мне не надо пока…
– Что значит – не надо? А на что ты ребенка кормишь? На копейки свои? Нет, так дело не пойдет!
– Но, Ада…
– Что, что Ада?! Мы бедные, но гордые, да? А мне, знаешь, гордость твоя дурацкая без надобности! Чтоб сегодня же пошла и сняла деньги! Отнеслась сердечно к моему внуку – поклон тебе низкий за это, а я в твоем сострадании не нуждаюсь, поняла?
– Да, поняла… Да вы не обижайтесь, Ада…
– Делать мне больше нечего, как сидеть тут и на тебя обижаться. Сегодня же сходи в банк и сними деньги! Или ты ребенка ко мне посылкой собралась переправлять?
– Как это – посылкой… Почему посылкой… А вы… вы что, его забрать хотите?
– Нет, тебе оставлю! Совсем рехнулась, что ли? Сама же говоришь – оправился уже Матвей! Давай-ка дуй сегодня же за билетом да привози его сюда, здесь и разберемся, что дальше делать!
– Погодите, Ада… Но как же так? Может… Может, не надо пока, а?
На этом писклявом «а» вся уверенность Танина и закончилась. Голос вдруг пресекся неожиданно и застрял где-то в груди, да еще и трубка вдобавок выскочила живой рыбкой из рук и закачалась на кудрявом телефонном шнуре, донося до нее обрывки хрипловато-сердитого Адиного голоса. И никак ей не удавалось ее поймать – руки очень тряслись. Пока ловила, совсем раскваситься успела. А когда, наконец, снова поднесла ее к уху, и сказать уже ничего не смогла, только икнула громко и слезно, и очень неприлично, наверное…
– Да что ты ревешь там, дуреха! Выслушай сначала, что сказать-то хочу! Ревет она… Ну, успокоилась?
– Да… У… успоко… илась… – изо всех сил стараясь подавить идущие из застрявшего в груди слезного комка звуки,
