Северин Мороз. Подросток, который вырос как обычный земной мальчишка, даже не подозревая, кто он в действительности… Долгие годы Департамент оборонных проектов просто следил за Северином — но теперь его пытаются использовать в сложной и опасной игре с эхайнами. Кем предстоит ему стать? Героем — или марионеткой?
Авторы: Филенко Евгений Иванович
деле как с цепи сорвалась. Кастильский темперамент… Пришлось мне ее крепко отделать, чтобы она пощады запросила. А она не просила очень долго.
– Впервые слышу, чтобы ктото заставил Мурену просить пощады, – пасмурно заметил я.
– Видишь ли, милый Севито, – сказала Барракуда, потягиваясь, как кошка. – Я еще в четырнадцать лет подтвердила свой черный пояс в Годзюрю, и мне запрещено применять боевые познания за пределами татами. Я вынуждена была уступать Мурене. Но вчера мне пришлось на время снять маску повиновения и все расставить по местам. Потому что бить человека, который не умеет за себя постоять, неправильно. Кстати, она так и не сдалась. Просто не могла уже сопротивляться. И я ее бросила… – Смуглая мордаха Барракуды сморщилась, словно мороженое вдруг сделалось невыносимо кислым. – Ты ведь знаешь, обычно я не дерусь.
– Знаю.
– Не потому, что трушу. Просто драться – это противно. Мерзко. Ненавижу… Одно дело – на татами, и совсем другое – так, как Мурена, из удовольствия.
– Не заметил, чтобы на сей раз она получила много удовольствия.
– Это уж точно, – согласилась Барракуда.
– Но фингалто она тебе все же нарисовала.
– Фингал? А, ерунда… Это она мне в самом начале подвесила, когда еще не поняла всей серьезности моей угрозы. Хотя эта твоя Тита – последнее существо в подлунном мире, изза которого я желала бы сражаться. А ты самто когданибудь дрался?
– Я? Нну… ээ…
– Да знаю, что ни разу. И я тоже избегаю этой гадости. Драка – это низко и пошло. А тут вот пришлось. Хотя Мурене давно причиталось. И не скажу, что так уж сильно раскаиваюсь. – Она помолчала, старательно облизывая ложечку. – Нет, все равно противно. И ладно бы я ее кулаками била. Это моим наставником не возбраняется. Так ведь я, несчастная дура, ее два раза коленом двинула. Коленом! Нос ей разбила. Ужасно, непристойно!.. – Барракуда усмехнулась, но глаза ее были печальны. – Так что, если желаешь прочесть мне нотацию, запишись в очередь.
Не хотел я ее ни в чем укорять. Не за что было. А в сочувствии она, как видно, не нуждалась.
Или я снова ошибался?..
За окном послышался какойто шум, множество взволнованных голосов, двор перед коттеджем наполнился людьми. Барракуда с сожалением отправила остатки мороженого в предусмотрительно открытое жерло утилизатора, приложила к губам загодя приготовленную салфетку и спровадила ее следом… Я смотрел на нее, как на сумасшедшую. Раньше она бы с места не тронулась, оставайся хотя бы крошка лакомства, и уж точно утерлась бы рукавом.
– Застегни рубашку, – повелела она мне.
Не сказала, не приказала, а именно повелела .
По ту сторону дверей происходило какоето непонятное и суетливое движение, а затем раздался деликатный, но настойчивый стук.
– Прошу вас, господа! – царственно произнесла Барракуда, выходя изза стола.
Я попятился.
В крохотную комнатушку влетели и тут же рассредоточились вдоль стен какието люди в черных, не по погоде, одеждах, на бегу придавая интерьеру видимость благопристойности, поправляя шторы и едва ли не сдувая пылинки с мебели. За ними последовали важные дамы в старомодных платьях, числом не менее десятка. Я увидел серое лицо сеньора Андреса де Миранда, директора колледжа «Сан Рафаэль». В комнате стало негде ступить. Барракуда смотрела на это безобразие со странной смесью невыразимой тоски и едва скрываемого восторга… Толкотня в комнате внезапно приобрела некоторую упорядоченность, все расступились, образуя живой коридор, меня оттеснили к самой дальней стенке.
– Ее королевское величество донья Корнелия де СуэсияиАустрия! – взревел ктото металлическим голосом.
И вошла Корнелия Австрийская, королева Испании.
Все мужчины склонили головы, все женщины, не исключая этой оторвы Барракуды, присели в реверансах. Вокруг королевы, как бы по волшебству, образовалось пустое пространство.
– Инфанта Линда Кристина Мария де БорбониСуэсия! – заорал все тот же ненормальный голос.
«Кто же здесь инфанта?..» – подумал я с интересом, и тут до меня дошло.
Если до жирафа, по слухам, доходит на третьи сутки, до диплодока, по экспертным прикидкам, на вторую неделю, то я, простой Черный Эхайн, побил все рекорды. Мне понадобилось почти двенадцать лет, чтобы допереть, что моя старинная подружка Барракуда и есть самая натуральная принцесса, особа королевских кровей. Я вспомнил пророческие слова Консула: «Одна из этих сеньорит определенно утрет тебе нос своим происхождением…» Но кто же знал, что на нашем островке обитают неузнанные королевские отпрыски?!
Корнелия Австрийская грациозно откинула вуаль с чеканного лица и строго посмотрела на принцессухулиганку.
– Дитя мое, –
