Северин Мороз. Подросток, который вырос как обычный земной мальчишка, даже не подозревая, кто он в действительности… Долгие годы Департамент оборонных проектов просто следил за Северином — но теперь его пытаются использовать в сложной и опасной игре с эхайнами. Кем предстоит ему стать? Героем — или марионеткой?
Авторы: Филенко Евгений Иванович
час, есть какойто знак. Я сознаю, что в плоддерах ты утратил профессиональные навыки, а ложно понимаемые цели дезориентировали тебя как личность. С моей стороны смешно и нелепо предлагать тебе работу в Департаменте. Но я верю в знаки и не верю в случайности. Мы создаем группу «Ньютон3» под руководством Тиштара – ты должен его помнить…
– Нет, – сказал Оливер Т. – Вы опоздали. Вы всегда опаздываете, вместо того, чтобы упреждать. Теперь мне это неинтересно. Разговор окончен.
– Когда ты вторгся на запретную территорию, – сказал Андерсон, – я получил от директора Забродского два распоряжения. Первое: пресечь твою информационную диверсию. Второе: рассказать тебе про «Согдиану». Хотя я подозреваю, а доктор Забродский так просто уверен, что не всем, кто принимает твою судьбу близко к сердцу, такое решение придется по вкусу.
– Например, Консулу, – усмехнулся я.
– Например, госпоже Климовой, – подхватил Андерсон. – И еще некоторым весьма влиятельным лицам. Если хочешь знать, это не по вкусу даже мне. Потому что директор Забродский далеко отсюда, и у него, возможно, создалось превратное представление о твоей персоне. Онто думает, что ты уже зрелый и рассудительный молодой человек, а я, напротив, вижу, что ты все еще долговязый подросток, по самую крышу загруженный своими пустяшными подростковыми заботами.
– А директор Забродский случайно не распорядился заодно и объяснить мне, какая связь между пропавшими пассажирами «Согдианы» и мной?
– Распорядился, – хмыкнул сеньор Крокодил. – Никакой между вами связи нет.
Я аж задохнулся от негодования.
– Тогда зачем?! – заорал я. – Зачем вы мне это рассказываете? И зачем он хотел отобрать меня у мамы?
Андерсон поднялся из кресла и потянулся.
– Вот что, дружок, – промолвил он ласково. – Я исполнил свою миссию на сегодня. Не скажу, чтобы это привело меня в восторг.
– Можно подумать, я все понял и успокоился, – проворчал я. – Только напустили туману…
– Согласен, – кивнул Андерсон. – Но ничем помочь не могу. И вот что я тебе скажу: утро вечера мудренее. Твоя забота сейчас – успокоиться и заняться более неотложными делами. У тебя, по моим сведениям, хвосты по статистике и античной истории, а это безобразие. А моя забота – ждать дальнейших распоряжений. Чтото мне подсказывает, что они непременно и вскорости последуют.
– Что же, мне делать вид, будто ничего не произошло?
– Ничего тебе не делать. Впрочем… теперь, когда мы с тобой познакомились, будет както ненатурально встречаться на улице и не раскланиваться. Мы можем поговорить о погоде… о фенестре… Только не надейся, что я стану отвечать на твои вопросы по существу дела. И еще… Я знаю, что ты все же не лишен неких зачатков благоразумия. Поэтому очень надеюсь, что тебе достанет мозгов не пересказывать подлинную историю захвата «Согдианы» каждому встречномупоперечному. Даже Чучо Карпинтеро. Даже учителю Кальдерону. Вопервых, тебе никто не поверит. А вовторых, эта история еще не досказана до конца. Засим, – он сотворил на лице светскую улыбку, хотя глаза его оставались неподвижными и печальными, – позволь мне откланяться.
Уже в дверях он задержался и с чувством продекламировал:
When wolves and tygers howl for prey
They pitying stand and weep;
Seeking to drive their thirst away,
And keep them from the sheep…[30]
– Ага, – сказал я. – Ну конечно же!
В последнее время все важные события взяли моду происходить с утра. Когда человек спит, видит самые приятные сны и не оченьто рвется просыпаться. Что происходит, когда его грубо вырывают из мира грез, пускай даже самым деликатным стуком в дверь? А вот что: он просыпается, как ошпаренный, и забывает собственный сон.
Я оторвал голову от подушки, все еще сохраняя в себе блаженное ощущение бесследно растаявшей дремы. Отозвался, полагая, что если уж кого и принесла нелегкая в такую рань, то наверняка Чучо:
– Заходи уж, обормот…
Однако вошел не Чучо, а тот, кого я меньше всего мог ждать себе в гости.
– Рад слышать, что ты допустил меня в свой ближний круг, – сказал Людвик Забродский. – Но впредь никогда не распространяй свое гостеприимство столь безоглядно. За дверью может быть вампир, а вампиры, как известно, не могут переступить порог дома без приглашения хозяина.
Я потянул одеяло на себя. Наверное, все же это был сон, навеянный вчерашним разговором, и сон не из самых желанных.
