Северин Мороз. Подросток, который вырос как обычный земной мальчишка, даже не подозревая, кто он в действительности… Долгие годы Департамент оборонных проектов просто следил за Северином — но теперь его пытаются использовать в сложной и опасной игре с эхайнами. Кем предстоит ему стать? Героем — или марионеткой?
Авторы: Филенко Евгений Иванович
рвануть вверх по служебной лесенке… И ты, Север, здесь и сейчас находишься во власти эмоций, которые диктуют тебе, какими словами утешить этого горемыку Забродского. А завтра ты успокоишься, уговоришь сам себя, что пусть, мол, все идет как шло, они, эти взрослые дяди и тети, сами во всем разберутся и все беды разведут руками. И снова будешь житьпоживать… гулять с девочками, купаться в море, валять дурака на занятиях, и наблюдать, как колбасится на солнышке твоя ужасная кошка. А о тех двухстах буду помнить только я, пока окончательно не сойду с ума. – Он нехорошо усмехнулся. – Может быть, так и надо? Забыть о них, сделать вид, что так и должно быть? В конце концов, согласно успокоительной официальной версии, они и так исчезли семнадцать лет назад! Двумя сотнями больше, двумя меньше…
– Неправильно, – сказал я. – Несправедливо. Вы не имеете права так говорить!
– Имею, – возразил Забродский. – Я так долго об этом думал, что теперь имею все права говорить что думаю.
– Ну, не знаю. Может быть, своим начальникам… президиуму этому дурацкому… но только не мне. Ято ни в чем перед вами не провинился. Ведь так? И в том, что я – не тот эхайн, которого вы искали, моей вины тоже нет. Я не обязан походить на ваш идеал. Никто от меня не требовал ничего похожего все эти годы, и ни у кого нет права сейчас с меня за это спрашивать. И если я хочу вам помочь, у вас пока еще нет оснований насмехаться над моим стремлением. Вот если бы вы захотели меня испытать, и увидели… тогда, наверное… и то, если бы я вдруг стал сачковать и фиговничать… а я, быть может, прирожденный шпион!
– Болтун ты прирожденный, – сказал Консул с нежностью.
– Нет, постойте, – запротестовал я. – Вы еще не рассказали, как, какими методами вы хотели лепить из меня своего суперпуперагента. Держали бы в клетке? Кормили бы сырым мясом? Били бы палками за провинность?
– Не говори глупостей, – смутился Забродский.
– Если это глупости – тогда чем я вам не подхожу? Что такое особенное я упустил, прожив эти годы с мамой, друзьями и домашними животными, а не в компании этих ваших… ньютонов с бумерангами?!
– Мы с тобой еще найдем время обсудить твои достоинства, – сказал дядя Костя. – А ты, Людвик, и в самом деле, чтото нынче разбушевался. В чемто ты прав, а во всем остальном как был неправ, так и остался. Пойдемка, я вправлю тебе мозги…
– Никуда я не хочу, – буркнул Забродский. – Единственное, чего я хочу, так это дойти до воды и утопиться.
– Нельзя, – сказал Консул. – Здесь кругом дети. И то, что порой дети выглядят почти как взрослые, не должно вводить тебя в заблуждение. Пойдем, выпьем доброго испанского вина, а потом, если пожелаешь, я укажу тебе, где здесь лучшее место для утопленника.
– Постойте, – снова сказал я. – Что будет с заложниками?
– Рано или поздно мы их освободим, – сказал Консул уклончиво.
– А что будет со мной?
– А что с тобой? – удивился дядя Костя. – С тобой все будет хорошо. Еще немножко подрастешь, окончишь колледж… Понимаю, твоему самолюбию должно льстить, что твоя персона фигурировала в нескольких оборонных проектах. Но прошедшей ночью все эти проекты, абсолютно все, были закрыты и сданы в архив. Я обещал твоей маме, что глупые игры вокруг тебя закончатся – они и закончились.
Уходя, уже переступив порог, Забродский задержался, словно желая чтото сказать напоследок. Но лишь неловко махнул рукой и навсегда исчез из моей жизни.
Сказать, что я был уязвлен, значило ничего не сказать.
Разумеется, я давно уже не питал иллюзий по поводу своих талантов. Да и не было никаких талантов. То есть не было совсем. Я ничего не умел сверх установленного образовательными стандартами. Я не жаждал новых знаний. Я был инертен и даже ленив. В сравнении с мамой становилось совершенно очевидно, что я не мог быть ее родным сыном. Есть древний афоризм: мол, на детях гениев природа отдыхает. Мама, конечно, гением не была. Но на мне природа попросту дрыхла кверху пузом, как Читралекха на веранде. Понятно, что ни единого маминого гена во мне не было. Но ведь ктото, кому я был обязан появлением на свет, должен был передать мне хоть один полезный ген! Все же нездорово было сознавать себя несостоявшимся подковывателем шерстистых носорогов…
А тут еще добавилось несбывшееся участие в проекте «Бумеранг» в качестве соглядатая Федерации в логове врага. Это было обидно. Не так чтобы я отчетливо представлял себя в качестве супершпиона. Но все же эта упущенная возможность, причем упущенная не по моей вине, а изза малопонятных и не слишкомто чистоплотных на вид взрослых интриг, бередила мне душу. Или же, пользуясь научным жаргоном, вносила диссонанс в мой психоэм.
Черт побери, я хотел хоть
