Северин Мороз. Подросток, который вырос как обычный земной мальчишка, даже не подозревая, кто он в действительности… Долгие годы Департамент оборонных проектов просто следил за Северином — но теперь его пытаются использовать в сложной и опасной игре с эхайнами. Кем предстоит ему стать? Героем — или марионеткой?
Авторы: Филенко Евгений Иванович
взгляд с меня на отца. И только Гатаанн Калимехтар тантэ Гайрон, Лиловый Эхайн, дипломатический представитель Лиловой Руки Эхайнора в метрополии Федерации, сидел неподвижно, словно камень, и сверлил меня гляделками.
– У меня такое ощущение, – наконец прорвала завесу молчания тетя Оля, – что я здесь лишняя. Пожалуй, я пойду, а вы уж…
– Останься, – лязгнул Гайрон.
И не разобрать было, просьба то или приказ.
– Но вы же не разговариваете, – сказала тетя Оля раздосадованно.
– Да, верно, – согласился эхайн. – Но мне нужно было убедиться.
«Ну, убедился?» – подумал я злобно, и сразу успокоился. Я даже стал разглядывать его с той же бесцеремонностью, что и он меня. В конце концов, это был второй настоящий эхайн, виденный мною в жизни. Тетя Оля, как полукровка, была не в счет. Ну, а первого эхайна я каждый день имел несказанное удовольствие лицезреть в зеркале.
Широченные покатые плечи, трудно скрываемые даже особенно просторным белым свитером. Точно такая же наклонность к мешковатым одеждам наблюдалась и у Консула – словно оба они, machos весьма мощного телосложения, несколько стыдились своих статей… Свитер украшен нехитрым узором из зеленых дубовых листьев в кельтском, надо думать, стиле. На столе весомо, как два булыжника, лежат тяжелые загорелые кулаки. Ну, и лицо…
Ничего особенного в его лице не было. Простое, даже простоватое. Лицо профессионального разведчика, для которого важно раствориться в толпе чужаков – если я чтото понимал в технике конспирации. (Дяде Косте, по его рассказам, довелось столкнуться с методом «от обратного»: инопланетный разведчик имел внешность супермена, вел себя соответственно, и не только не скрывал интереса к цели своей миссии, а вообще руководил всей деятельностью Федерации на этом направлении, так что никому и в голову не приходило, кто он такой на самом деле!) Не загорелое, как у всех в Испании, не бледноваторумяное, как у всех в этом кафе (за исключением, разумеется, нас троих), а, что называется, обветренное. Глубокие морщины и мешки под глазами. Короткие рыжеватые волосы. Редкие белесые брови. Небольшие, позвериному прижатые к черепу уши. Широкие скулы, крупный нос… Я невольно покосился на тетю Олю. Отец и дочь – безусловно, они были похожи. Во многом, почти во всем. Кроме глаз. У тети Оли они были синие, всегда сияющие весельем – даже сейчас в них метался озорной огонек, словно моя милая великанша воспринимала происходящее как азартную игру с крупными ставками, но не более того. У Гайрона же они были желтые, как у большого старого кота, взгляд их сообщал всему лицу некий зловещий контрапункт и был мне откровенно неприятен.
А так… что ж, лет тридцатьсорок назад Гайрон и вправду, должно быть, был недурен собой. Но сейчас это был просто очень большой и очень немолодой человек. Насколько мне было известно, эхайны старели быстрее людей.
И насколько я подозревал, это неприятное обстоятельство в полной мере относилось и ко мне.
То есть, если медики не придумают чегонибудь толкового, к восьмидесяти годам я буду выглядеть не так бодро, как мой дед Егор или тот же дядя Эрнст, а вот как этот эхайн, что сидел напротив. А что они над этим думают, я знал совершенно точно от того же дяди Кости.
– Что у тебя есть? – вдруг спросил Гайрон.
Меня как в локоть толкнуло. Я сунул руку в карман куртки и вытащил на свет овальный медальон – то единственное, что осталось мне от прежней жизни, которой я не помнил. Гайрон молча и чрезвычайно внимательно разглядывал его, не прикасаясь, будто к ядовитому насекомому. Но затем глубоко вздохнул, не дрогнув ни единым мускулом лица, взял его двумя пальцами и поднес поближе к глазам.
– Тиллантарн, – произнес он вслух мое родовое имя. – Ты догадываешься, что это означает?
– Ни о чем я не догадываюсь, – буркнул я.
– Быть может, и хорошо, что не догадываешься, – загадочно сказал он, разжал пальцы, и медальон вернулся в мою раскрытую ладонь. – Это следует носить на шее, – прибавил он.
Мы снова надолго замолчали.
– Ну, в общем… – снова не выдержала тетя Оля.
Но Гайрон в ту же секунду задал новый вопрос:
– Так ты хочешь знать эхойлан? Или тебя интересует эхрэ ?
– Почему «эхойлан»? – спросил я. – И что такое «эхрэ»?
– Эхрэ – язык Черных Эхайнов, – пояснил Гайрон. – А на эхойлане разговаривают почти все эхайны этого мира. – Едва заметно усмехнувшись, он прибавил: – Кроме тебя и Аллгайр.
– Кто такой Аллгайр? – спросил я.
– Это я, – откликнулась тетя Оля. – Мое эхайнское имя – Аллгайр Тлилир тантэ Гайрон. Так я записана в родовых книгах. Я сама это узнала пару дней тому назад.
– Поздравляю, – сказал я.
– Сева у нас чрезвычайно любопытный мальчик, – промолвила
