Северин Мороз. Подросток, который вырос как обычный земной мальчишка, даже не подозревая, кто он в действительности… Долгие годы Департамент оборонных проектов просто следил за Северином — но теперь его пытаются использовать в сложной и опасной игре с эхайнами. Кем предстоит ему стать? Героем — или марионеткой?
Авторы: Филенко Евгений Иванович
тетя ОляАллгайр. Я насмешливо фыркнул. – Поэтому ничего нет удивительного, что он хочет поближе познакомиться со своими этническими корнями…
Нетрудно было заметить, что она избегает обращаться к отцу напрямую. И у меня язык не поворачивался ее в том упрекнуть. Я и сам не так давно оказался в ситуации, когда на мою голову из ниоткуда вдруг свалилась целая куча родственников.
Впрочем, и в поведении Гайрона не просматривалось излишней нежности.
– Кто такой Сева? – не церемонясь, оборвал он тетю Олю на полуслове.
Повидимому, он попытался пошутить, передразнить меня. Но никто не сумел оценить этой внезапной вспышки эхайнского юмора.
– Последние четырнадцать лет меня зовут Северин Морозов, – ответил я мрачно. – А еще среди людей в ходу ласкательноуменьшительные имена. Вас как называли в детстве?
– Меня всегда звали Гатаанн Калимехтар тантэ Гайрон, – отрубил эхайн.
– И ваша мама величала вас по полной программе? – ухмыльнулся я.
– Мне не было нужды менять свое имя…
– Даже тогда, во Вхилугском Компендиуме?
Тетя Оля побледнела.
– Прикуси язык, мальчик, – сказала она порусски. – Это мой отец. И это эхайн.
– Он ничего не сделает мне на моей планете, – ответил я. – И я эхайн не меньше, чем он.
– Ты прав лишь в одном, – сказал Гайрон порусски. – Я действительно не могу причинить тебе вреда. Но планета здесь ни при чем.
Теперь тетя Оля покраснела.
– Где ты успел выучить русский язык, папуля? – спросила она, мигом позабыв про свои комплексы. – Я думала, ты говоришь только на интерлинге.
– Во Вхилугском Компендиуме, – ответил он. – Моим первым учителем была твоя мама, Аллгайр. И я умею пользоваться ласкательными именами… Оленька.
– Никак я не привыкну к твоим играм, – сказала тетя Оля.
– Впереди у нас целая вечность, – проговорил эхайн. – Еще успеешь.
Затем он бережно, словно боясь раздавить, накрыл своей лопатообразной ладонью ее пальцы.
«Забавно», – подумал я.
– Я все еще жду ответа, Тиллантарн, – сказал Гайрон. – Итак, ты хочешь знать эхойлан, чтобы…
– Нет, – возразил я. – То есть, конечно, хочу… но это не главное, чего я хочу.
– Так что же главное?
Я зажмурился на один краткий миг. А после открыл глаза и произнес:
– Айсллау г’цонкр иурра гъете Эхайн ра.
– Не «гьете» , а «гъята» , – машинально поправил Гайрон. – Ты знаешь эхойлан, но ты знаешь его недостаточно.
Лицо его даже не дрогнуло.
– Айгриагг трэарш гъята – гъята! – ян’хатаа хала, – холодея от собственной наглости, продолжал я.
Вначале он вскинул одну бровь. Затем другую. Затем побагровел, сверля меня тигриными гляделками. «Сейчас набросится, – подумал я. – И порвет, как кошка тряпку. Только не отвести глаза. Говорят, такое помогает… против некоторых хищников…» Это было непросто. Я впервые понял значение метафоры «тяжелый взгляд». Так вот: взгляд этого эхайна весил не меньше полутонны.
– О чем это вы тут секретничаете? – возмутилась тетя Оля.
Мы молчали, целиком поглощенные этим странным поединком.
Внутри меня чтото происходило. Чтото, ранее мне совершенно не присущее. Как будто вдруг распахнулась дверь, о которой никто не подозревал, или не замечал, полагая, что за ней нет и не может быть ничего интересного, а оттуда ко всеобщему изумлению вдруг вылез, жмурясь от яркого света, потягиваясь и зевая, большой и никому не известный зверь. И теперь, с его появлением, все будет иначе. И я уже знал, что ни за что не отведу взгляд первым. Зверь не позволит.
– Гъя хинно, – сказал эхайн, привычно пропуская ее слова мимо ушей.
«Я думаю».
– Вот только не надо этого! – забеспокоилась тетя Оля. – Не заставляйте меня жалеть о том, что я позволила вам встретиться…
– Да, – сказал Гайрон, первым опуская глаза. – Да. Прошу простить мою дерзость, янрирр Тиллантарн . Я совершенно забылся и допустил ошибку. Это более не повторится.
Тетя Оля шумно выдохнула воздух.
– Что происходит? – спросила она.
Я не знал, что ей ответить. Внезапная перемена в поведении Гайрона озадачила меня не меньше, чем ее. Но только не зверя внутри меня, который довольно ухмыльнулся, скребнул когтистой лапой пол и удалился за таинственную дверку досыпать в тишине и покое.
– Для меня будет величайшей честью преподать вам несколько уроков эхойлана или эхрэ, по вашему выбору, – пробормотал эхайн, смятенно возя пальцами по столешнице. Он тоже явно был не в своей тарелке. – Насколько хватит моих слабых знаний. И… я ваш покорный слуга…
