Северин Мороз. Подросток, который вырос как обычный земной мальчишка, даже не подозревая, кто он в действительности… Долгие годы Департамент оборонных проектов просто следил за Северином — но теперь его пытаются использовать в сложной и опасной игре с эхайнами. Кем предстоит ему стать? Героем — или марионеткой?
Авторы: Филенко Евгений Иванович
«С ними всегда так», – брякнул я. «Ты спросил, я ответил, – надулся было Чучо, но пыжиться у него не было никакого настроения, а расположение ночных светил, напротив, склоняло к откровенности.
– Моя мама – спелеолог. Она изучает пещеры, если ты не знаешь. Дай ей волю, она никогда бы не поднималась на свет божий… Шестнадцать лет назад она с товарищами исследовала вулканические пещеры под островами Малый Алингнак и Большой Алингнак. Это в Чукотском море, к северу от острова Врангеля, если ты не знаешь… Она говорила, что там очень странные пещеры, целый лабиринт. Масса сухих гротов, соединенных запутанными ходами. Однажды вечером все поднялись на поверхность, а она отстала и заблудилась. Особенного беспокойства не было, потому что лучше ее никто этих пещер не знал, и к тому же с ней была постоянная связь. Ей говорили: ну что ты дурачишься, поднимайся скорее, ужин стынет. Она отвечала: сейчас, сейчас, гдето здесь был нужный поворот… В конце концов она выбралась, но была очень напуганной, что на нее совершенно не походило. Вначале все смеялись, а потом сверили часы и перестали смеяться, и поняли, что случилось чтото необычное. Понимаешь, Севито, мама пробыла под землей на три часа дольше, чем ее друзья ждали ее на поверхности.
– Как это? – спросил я осторожно, чтобы не казаться полным тормозом.
– Ее часы забежали вперед на три часа. И все эти три часа у нее не было связи с поверхностью. Три часа она блуждала по лабиринту совершенно одна. В полной тишине. В сумраке. Вот только что с ней говорили, и вдруг все кончилось, как отрезало. Представляешь?
Я представил.
– Вот именно, – сказал Чучо, увидев мое лицо. – Я бы, наверное, там же, не сходя с места, и спятил. А моя мама – нет.
На языке моем вертелось циничное предположение, что сеньора Карпинтеро, судя по всему, и до того была, мягко говоря, не в себе. Но мне хватило такта промямлить чтото вроде:
– У нас с тобой какието ненормально храбрые мамы.
– Конечно, она испугалась. Она говорила, что на какоето время потеряла голову. («Разве? – хмыкнул я про себя. – Когда же она успела ее найти?!») И ей все время казалось, что она там не одна. Она слышала голоса и видела отблески света. Но при этом была совершенно уверена, что это не ее друзья, спустившиеся на выручку.
– Отчего же?
– Голоса были какието недобрые, а свет неживой… А потом вдруг включилась связь, и уже знакомый голос закончил фразу, которая оборвалась на полуслове три часа назад.
– И спелеологам хватило ума убраться с этого чертова места с рассветом?
– Вообщето они поступили иначе. Вызвали подкрепление и технику, чтобы провести тотальное сканирование пещеры. Ничего исключительного там не нашли. Если не считать семейки Посейдонов в гротах под Малым Алингнаком.
– Кто такие Посейдоны?
– Гигантские реликтовые тюлени, их открыли еще в прошлом веке, но до сих пор толком не изучили. Самец, которого там видели, был двадцати метров в длину. Говорят, у Посейдонов очень плохая аура, и это изза них киты выбрасываются на берег. Но от их лежбища до того места, где потерялась мама, было почти двадцать километров. Только на этом все не кончилось.
– Что было дальше? – спросил я, пряча зевок.
– Мама вернулась домой, и через девять месяцев родился я.
– И впрямь удивительно!
Чучо посмотрел на меня, как на идиота.
– Видишь ли, Севито, – сказал он. – У меня нет отца. В моем хромосомном наборе оба генома – от мамы.
– Так не бывает, – возразил я. – Тогда ты должен был родиться либо уродом, либо девчонкой.
– Надеюсь, тебе хватит здравого смысла не ляпнуть это при учителе Васкесе, – сказал Чучо. – Я имею в виду – про девчонок. У меня с хромосомами все в порядке. Если не считать того, что материнский и отцовский геном зеркальны. Но мои гаметы содержат хромосомы разных типов, отчего я, собственно, и не родился девчонкой.
– И что? – спросил я.
– И все, – хихикнул он.
– Тоже мне – ангел! – сказал я. – Просто среди спелеологов был какойто чудак с генетическим дефектом…
– Не катит, – сказал Чучо. – Прикол в том, что все спелеологи на Малом и Большом Алингнаках были женщинами.
– Амазонки, – усмехнулся я.
Все было удивительно знакомо. Детям амазонок в Алегрии – самое место.
– Какието дикие феминистки хотели раздуть эту историю с моим появлением на свет, – продолжал Чучо. – Гиногенез, все такое… Но мама не такой человек. У нее с этим делом все нормально. Просто ей вечно не хватало времени на то, чтобы найти себе мужчину. Ей и сейчас ни на что не хватает времени.
Я вспомнил сеньору Карпинтеро. Очень красивая, очень энергичная и очень разбросанная. В ее присутствии любой порядок моментально обращался в хаос. Кто знает, может быть, в своих пещерах
