Северин Мороз. Подросток, который вырос как обычный земной мальчишка, даже не подозревая, кто он в действительности… Долгие годы Департамент оборонных проектов просто следил за Северином — но теперь его пытаются использовать в сложной и опасной игре с эхайнами. Кем предстоит ему стать? Героем — или марионеткой?
Авторы: Филенко Евгений Иванович
по местам. Должно быть, каждый из них не раз уже проделывал подобное путешествие и знал, что не будет не только стюардесс, но и общительных соседей. Мне ничего не оставалось, как поступить тем же образом, не обнаруживая, насколько возможно, своей неопытности. Внутри кокон ничем не отличался от уже виденного на «Энергеме 86». Я вздохнул с облегчением. Мне сейчас не хотелось, чтобы ктонибудь лез с разговорами и неуклюжими попытками прояснить мои намерения. Тем более, что я и сам уже не знал, чего хочу.
Я включил старого доброго Лантерна с его «Опусом», привычно уперся пятками в дальнюю стену и моментально отключился.
Это был короткий полет, хотя длился он не менее двенадцати часов. Я продрых момент старта и открыл глаза, когда синтезированный голос произнес над моим ухом: «Прибытие в космопорт „ДхаракертаЕдинственный“. Пассажирская галерея открыта».
Должно быть, по мере удаления от Земли количество внимания, уделяемое одним человеком другому, падает. Если не считать внезапных всплесков любознательности, как в случае с психологомтайкунером… В этом мире на меня вообще никто не реагировал. То, что называлось галереей, на деле напоминало собой узкую трубу с бронированными стенами, в которых через равные промежутки наличествовали узкие вертикальные окна. Оттуда, не до конца приглушенное светофильтрами, лупило наотмашь ослепительное солнце. «Надень окуляры», – буркнул проходивший мимо абориген. Окуляров у меня не было, а мовид служил неважной защитой. Жмурясь, почти наощупь я дотопал до помещения космопорта.
И угодил в пандемониум.
Дхаракерта была одним из последних человеческих миров в той зоне, которую называли Фронтир, произнося это слово с самыми разными интонациями, от восхищения до издевки. Сути это не меняло. Здесь проходила граница соприкосновения Федерации и остальной, нечеловеческой Галактики.
Я стоял под огромным куполом и потерянно озирался.
Ничего нет хорошего оказаться единственным бездельником на планете. А те несколько сотен разумных существ, что постоянно здесь обитали, были заняты большим общим делом. И, между прочим, люди составляли не более трети от их числа. То есть, лишь каждый третий, кто проходил, пробегал или проносился мимо меня, был человеком или хотя смахивал на такового.
Они строили Галактический маяк нового поколения.
Коечто об этом я знал из рассказов дяди Кости, который во времена бурной юности был смотрителем Галактических маяков. Коечто добавила мама, хотя и в самых иронических красках – так она всегда поступала, чтобы скрыть неприятные или болезненные воспоминания, когда не было возможности просто не вспоминать. В ту пору это были компактные, полностью автоматизированные сооружения с малой зоной покрытия – четыре или пять, максимум двенадцать, кубопарсеков. Если верить дяде Косте, это было не бог весть сколько. Поэтому маяков было довольно много, располагались они на самых негодных к обитанию планетах и требовали к себе постоянного внимания. Обслуживание сводилось к рутинному профилактическому осмотру, потому что плоддеры, что занимались этим в зоне ответственности Федерации, редко обладали познаниями, необходимыми для устранения серьезных неисправностей. «В паре со мной были вначале бывший патрульник, а потом бывший синоптик, – усмехаясь, говорил дядя Костя. – А я так вообще был никем. Бывший звездоход, несостоявшийся драйвер…» Он, конечно, приуменьшал свои достоинства, но в сигнальной гравитехнике действительно ничего не смыслил. «Мы знали только одно, – продолжал он. – Маяк должен работать. Этого требовала наша плоддерская честь. А кроме чести, у нас тогда, считай, ничего больше и не было». Так как освоение Галактики шло достаточно бурно и без маяков не было возможно пассажирское сообщение, то очень часто их ставили там, где не следовало. Поэтому маяки горели, их сносило наводнениями, их заливало потоками лавы. Иногда вместе со смотрителями, которые так ретиво спасали свою честь, что не успевали спасти жизнь.
«Нгаара, вам следует знать достаточно о тех местах, куда приведет вас избранная дорога. Потому что вы можете выглядеть кем угодно, только не праздношатающимся зевакой».
Новый Галактический маяк «Дхаракерта» был способен заменить без малого сотню старых. Маяк был огромным, мощным и практически безотказным. Как это достигалось, я не знал, но подозревал, что дело было в известном принципе «вечных машинок», то есть биомеханизмов, способных к самовосстановлению. К вечным двигателям в классическом понимании этот принцип касательства не имел, хотя наверняка был какойто неожиданной, нестандартной его реализацией.
