Северин Мороз. Подросток, который вырос как обычный земной мальчишка, даже не подозревая, кто он в действительности… Долгие годы Департамент оборонных проектов просто следил за Северином — но теперь его пытаются использовать в сложной и опасной игре с эхайнами. Кем предстоит ему стать? Героем — или марионеткой?
Авторы: Филенко Евгений Иванович
«Вечные машинки» окружали нас на каждом шагу и были настолько привычны, что никто их уже и не замечал. Всякие там роботыуборщики, коврымусороеды, те же видеобраслеты, но только простые, без функций пространственной стереоразвертки… Существовало какоето фундаментальное ограничение по размерам, связанное с потреблением энергии. Но теперь оно то ли было преодолено, то ли вообще никогда не действовало применительно к циклопическим конструкциям на необитаемых планетах… Принцип, который был заложен в Галактических маяках нового поколения, уместнее было назвать «вечными машинищами».
(И я опятьтаки слышал чтото похожее от дяди Кости. Чтоде побывал он, на заре все той же юности, на планете, которая целиком была такой вот машиной – вечной не вечной, а исправно работавшей много веков кряду…)
Маяк строили несколько разумных рас. Этот мир по праву «пришедшего первым» достался людям, они были и заказчиками, и основной рабочей силой. Проектировали же и всем заправляли хтуумампи – какието чрезвычайно технически продвинутые крабы. Если я не ошибался, то именно сейчас пятерка этих технарей плыла мимо меня на изящной круглой гравиплатформе, умостившись спина к спине, поджав ходульки и поводя по сторонам разноцветными глазкамишариками на стебельках… Я видал на Земле инопланетян – виавов и, кажется, охазгеонов. Не так давно мне довелось коротко сойтись с эхайнами, да и самому испытать сомнительное удовольствие от вступления в их ряды. Все это были гуманоиды и походили на людей, как две капли воды, либо отличались только при внимательном изучении. На Дхаракерте же диапазон моих впечатлений расширялся с невероятной скоростью… Впрочем, ничего особенного, поражающего воображение, в них не было – крабы как крабы, разве что большие и в морозноперламутровых панцирях. В справке Глобаля были перечислены и другие расы, о которых я ничего сейчас уже не помнил. Внешне маяк меньше всего должен был напоминать собой старинные каменные башни на морских берегах, которые я не раз видывал на экскурсиях. Приплюснутый усеченный конус, на одних схемах темносерый, на других – насыщенносиний, посреди довольно скучной пустыни, которая покрывала почти всю Дхаракерту, за исключением полярных зон. В чем состояло это исключение, я узнать не удосужился. Может, какието водоемы, а может – ледяная корка. Должна же здесь откудато браться вода… Даже недостроенный, Галактический маяк выглядел впечатляюще. Залитый огнями прожекторов, подсвеченный компактным искусственным солнышком, он занимал все пространство до самого горизонта, как бы для контраста оставляя над собой узкую черную полоску неба. С разреженной, почти негодной для дыхания, газовой оболочкой, Дхаракерта была необитаема до прибытия строителей. Ей предстояло вновь опустеть после того, как маяк заработает в полную силу. Потому что ни одно известное живое существо не способно выжить в не стихающем ни на миг прибое гравитационных волн. Даже обычные механизмы сбоят и идут вразнос. Только не «вечная машинища» маяка. Ожидалось, что он будет указывать путь космическому транспорту не менее полутора тысяч лет. А то и дольше… если выдержит Дхаракерта. К тому моменту на смену сооружениям вроде него должны прийти совсем уже вечные маяки нового поколения, не нуждающиеся в опоре на планетную твердь и дрейфующие в пространстве по собственным траекториям.
Но до этого было еще далеко, и на Дхаракерте – по крайней мере, вокруг маяка, – бурлила очень разнообразная жизнь.
Если и была когдато на свете Вавилонская башня, то она должна была выглядеть именно так. Разница заключалась в том, что на сей раз Господь, кажется, ничего не имел против.
Мне даже захотелось изменить свои планы и остаться здесь. В конце концов, я попрежнему не сознавал себя ни копьем, летящим в цель, ни даже бумерангом. Скорее, дурачком, заблудившимся в трех соснах, и имена тем соснам были – Обида, Гордыня и Авось… Здесь непременно должно было найтись место для неквалифицированного, но полного неопределенных устремлений и нереализованных амбиций работника.
Жаль только, что я был слишком неквалифицированным. Я не умел ничего. Вообще ничего, что могло бы пригодиться на. этой колоссальной стройке.
Я поймал на себе чейто взгляд. Великан, стоявший у стены в окружении десятка людей и нелюдей, чтото снисходительно объяснял им невнятным шепотом. Еще бы ему не быть снисходительным! Он нависал над слушателями, как башенный кран, а вернее – как статуя с острова Пасхи, с которой имел разительное внешнее сходство. Такой же громоздкий, нелепый и большеухий. Весь какойто серый и не то усталый, не то просто глубокий старик. В окружении разинувших рты детишек… Но при этом он неотрывно смотрел на меня своими запавшими тусклыми гляделками.
