Северин Мороз. Подросток, который вырос как обычный земной мальчишка, даже не подозревая, кто он в действительности… Долгие годы Департамент оборонных проектов просто следил за Северином — но теперь его пытаются использовать в сложной и опасной игре с эхайнами. Кем предстоит ему стать? Героем — или марионеткой?
Авторы: Филенко Евгений Иванович
вздохнул я.
– Обожаю долгие истории! – воскликнул он и на мгновение неуловимо напомнил мне тетю Олю. Которая тоже любила слушать и редко дослушивала до конца. Так и казалось, что сейчас он воскликнет «Уой!» и зажмурится, но все обошлось. – Хотя чтото мне подсказывает, что надеяться на это не стоит.
Мне не оставалось ничего, кроме еще одного вздоха.
Мячик снова умело изобразил недоверие на своем подвижном лице.
– А может быть, ты покажешь мне свой… – он сделал многозначительную паузу, – тартег?
– Ага, – сказал я. – Сейчас… гдето у меня завалялся… куда же я его засунул?
Разумеется, он ждал, что я ляпну какуюнибудь околесицу типа «вот незадача, дома оставил!» или чтото в этом роде. Его постоянная улыбка уже начала преображаться в ироническую ухмылку. Но тут я, как бы внезапно осененный, воскликнул: «А! Как я мог забыть!», потянул за цепочку на шее и выудил заветный медальон.
Улыбка Мячика замерзла, не завершив трансформации.
– Спрячь немедленно, – сказал он, бросив один короткий взгляд на мое сокровище. – Проклятие! Я сам мастер розыгрыша, и уже был совершенно готов к твоему признанию поражения. И вдруг такой неожиданный поворот! Эхайн провел виава. Возможно, впервые в истории Галактики. Ценю.
Я покраснел, хотя не слишком понял, в чем заключалась причина его сетований.
– Надеюсь, тебя не оскорбила тень недоверия, промелькнувшая между нами, – промолвил он. – Для эхайна ты слишком похож на человека. А я, будь уверен, видел настоящих Черных Эхайнов, правда – в естественной для них среде обитания. С другой стороны, для человека ты имеешь при себе слишком много эхайнских атрибутов…
– Только один, – заметил я.
– Которого более чем достаточно, – сказал он и мгновенно сделался серьезен. – Мой долг помочь тебе вернуться домой, и я намерен его немедленно исполнить. Следуй за мной, юный Тиллантарн.
Но как он за пару секунд сумел разглядеть письмена на моем тартеге, да еще и прочесть?!
– У меня достаточно острое зрение, – сообщил он, заметив удивление на моем лице. – Но я ничего не прочел. Зато в формах эхайнских тартегов я разбираюсь неплохо. Когдато ваша родовая атрибутика входила в сферу моих интересов… Конечно, возникали сомнения: тартеги Эйлхакиахегеххов имеют те же овальные очертания, но на них наличествуют три поля, а не два, как у вас.
«Нгаара, всякий эхайн гордится своим родом, даже если этот род вот уже несколько поколений влачит жалкое существование и давно уже не прославлен никем из своих представителей. Если задеть родовую честь эхайна, он становится раздражителен, как больной ребенок. Сопоставление, пусть и позитивное, пусть и с тем из родов, что занимают более высокую ступень в обществе, хотя бы даже и с правящим, конечно, не послужит основанием для Суда справедливости и силы, но омрачит самую безобидную беседу…»
– Глупости! – перебил я со всем высокомерием, на какое только был способен. – Между моим родом и этими… нет ничего общего.
– Нуну, – сказал он увещевающе. – Я никого не желал задеть. Просто вы все такие похожие, между вами так мало различий, и, может быть, поэтому вы так стараетесь отличаться. Как будто в этом присутствует какойто смысл, высшая мудрость, способная оправдать вас перед небесами…
– Присутствует, – отрезал я, безбожно переигрывая. – И смысл, и мудрость, и честь.
– Нуну, – снова проворчал он. – Вот мы, кажется, и пришли. Правила следующие: говорить буду я, а ты…
– Надувать щеки и шевелить усами, – фыркнул я.
– Шевелить усами, – сказал Мячик очень серьезно, – здесь умеют лучше кого бы то ни было.
Он толкнул пластиковую перегородку с надписью на двух языках (один из которых был положительно непонятен, а другой являлся отчегото архаичной латиницей и доводил до всеобщего сведения, что далее имеет место быть офис представительства Первой транспортной компании халифата – о! – Рагуррааханаш) и затейливой эмблемой – чтото вроде перепутанной лозы с торчащими шипами, и протиснулся в тесное, плохо освещенное помещение. Половину офиса занимал громадный стол, возле которого громоздилось нелепое кресло с кожаной обивкой и на колесиках. Все остальное пространство было заполнено разнообразными коробками, ящиками и контейнерами, за полупрозрачными крышками некоторых мне мерещилось суетливое шевеление.
Над столом, раскинув по нему просторные ладони, нависал мохнатый субъект самого мрачного вида. Он был облачен в мешковатую хламиду, а может быть, и халат, – в халифатах все ходят в халатах! – из толстого синего материала с длинным свалявшимся ворсом. А мохнатым выглядел не только и не столько изза халата, сколько изза яркосиней с белыми проплешинками шерсти, что целиком покрывала
