Северин Мороз. Подросток, который вырос как обычный земной мальчишка, даже не подозревая, кто он в действительности… Долгие годы Департамент оборонных проектов просто следил за Северином — но теперь его пытаются использовать в сложной и опасной игре с эхайнами. Кем предстоит ему стать? Героем — или марионеткой?
Авторы: Филенко Евгений Иванович
его круглую голову, и в некоторых местах носила следы тщательного ухода. Шерсть росла и на короткой толстой шее, и на тыльной стороне ладоней, которые, вдобавок ко всему, были семипалыми (крайние пальцы необычно раздваивались от первого сустава на манер клешней) и когтистыми. Что еще привлекало взгляд, так это небольшие заостренные уши – разумеется, с кисточками, – внимательные темные глазки чуть навыкате, а также полное отсутствие рта и носа. Усы, однако же, были – пышные и вразлет. Еще один нечеловек на моем пути.
Мячик старательно сморщился и несколько раз негромко мяукнул. В ответ дивовидный хозяин офиса собрал шерстистую физиономию в гармошку и отозвался в том же духе, обнаружив при этом довольно крупный рот.
– Ну и прекрасно, – сказал Мячик и плюхнулся в кресло. – А теперь, директор Мурнармигх, перейдем на эхойлан, чтобы нас понимал наш юный друг.
– Эхойлан нехорошо знать, – промурлыкал тот.
– Что же в том нехорошего?! – поразился я.
– Директор Мурнармигх имел в виду, что его владение эхойланом далеко от совершенства, – пояснил Мячик.
«Мое тоже», – заметил я про себя.
– В таком случае, нам ничего не остается иного, как избрать в качестве средства межрасового общения земной интерлинг, – сказал виав. – Если, разумеется, у вас, Сева, нет возражений.
– Ни малейших, – ответил я, утопив на уровне второго эмоционального слоя любые проявления радостного облегчения.
– Интерлинг знать классно, – отозвался Мурнармигх, и это вновь прозвучало более чем двусмысленно. Не то он был высокого мнения о своем знании человеческого языка – что не слишкомто соответствовало действительности, – не то утверждал, что таковое знание есть великое преимущество или даже привилегия. А может быть, отвесил мне, эхайну, комплимент.
– Если мне не изменяет память, – сказал Мячик, – ваша компания единственная в этой области Галактики имеет постоянное транспортное сообщение с эхайнскими мирами.
– О, так! – горделиво подтвердил Мурнармигх.
– Этот юноша – Черный Эхайн.
– Мрррм, – лицо директора, которое так и подмывало назвать мордой, сложилось в отчетливо недоверчивую гримасу. – Так сказать?
– Именно так он и сказал, – кивнул Мячик.
– Слишком человечный, – продолжал сомневаться Мурнармигх.
– Меня это также поначалу ввело в заблуждение, – сказал Мячик. – Но затем юноша предъявил убедительные доказательства.
– Тартег? – уточнил директор, склонив голову на плечо.
– Совершенно верно, – промолвил Мячик с удовлетворением.
Наступила томительная пауза, на протяжении которой мохнатый директор переваливал башку с одного плеча на другое, стучал когтями по столешнице, прядал ушами и разнообразно гримасничал, я обливался холодным потом и хотел к маме, а Мячик безмятежно смотрел в потолок.
– Эхайны здесь не быть, – наконец объявил Мурнармигх и сопроводил сказанное угрожающим горловым звуком. Бог знает, что он имел в виду: что здесь до сей поры не ступала нога эхайна; что эхайнам вообще нечего здесь делать; что данному конкретному эхайну самая пора выметаться; а может быть, все сразу и одновременно.
– Согласен, – сказал Мячик.
– Маршрут нет эхайны, нет люди, – продолжал директор в своей экономноиносказательной манере. – Только вукрту.
– Простите… – не утерпел я.
– Вряд ли это станет нелегким испытанием для высокородного эхайна, – сказал Мячик, откровенно веселясь. – Провести по меньшей мере два рейса в компании, целиком состоящей из вукрту, то есть представителей великой расы, к которой счастливо принадлежит директор Мурнармигх, – тот покивал с самым важным видом, на какой только была способна его физия. – Ни один из которых не говорит ни на интерлинге, ни на эхойлане.
– Изъятия редкость, – вставил директор. – Каюта? Кресло?
– Багажный отсек, – пробурчал я.
Директор подался вперед, выкатил глазки сильнее обычного и зловеще промяукал:
– Нет багажный отсек. Ноль свободный объем. Кресло. Четверть часа третий причал. Рагуррааханаш, затем сразу Анаптинувика.
Под левой его лапой какимто образом оказался лист толстой бумаги, голубоватой, в тон его шерсти, а в правой возникло вполне обычное стило, которым директор начертал несколько размашистых строк.
– Вукрту помогать виавы, – сказал директор, небрежным жестом отправляя подорожную в мою сторону. – Помогать люди. Помогать эхайны. Вукрту помогать все. Расходы…
Я внутренне напрягся.
– Расходы чепуховина, – закончил он. – Нет расходы.
Ну, это речение было понятно даже такому тормозу, как я.
– Чеширский Кот, – сказал Мячик, когда мы оказались в коридоре. – Правда, похож? А иногда
