Северин Мороз. Подросток, который вырос как обычный земной мальчишка, даже не подозревая, кто он в действительности… Долгие годы Департамент оборонных проектов просто следил за Северином — но теперь его пытаются использовать в сложной и опасной игре с эхайнами. Кем предстоит ему стать? Героем — или марионеткой?
Авторы: Филенко Евгений Иванович
на интерлинге в силу своей профессиональной деятельности. В конце концов, это сменные строители Галактического маяка Федерации и члены их семей. Врожденная скромность удерживает их от проявлений столь же врожденного любопытства при виде столь необычного спутника. Чтобы закрыть эту тему, до всеобщего сведения уже доведено, что я лечу транзитом и не имею намерений задерживаться на Рагуррааханаше.
Затем до меня дошло, что мое кресло лишь выглядит таким утлым, на самом же деле это стандартный пассажирский кокон, какие применяются в Галактике повсеместно для гуманоидных рас. Просто сейчас он специально адаптирован под пассажиравукрту, но если я обращу свой взор к сенсорной панели на подлокотнике (я немедленно обратил), то смогу выбрать наиболее приемлемую для себя конфигурацию. Люди, виавы и эхайны обычно используют конфигурацию, обозначенную пиктограммой наподобие «палка, палка, огуречик» (я немедленно использовал). Колыбелька с приятным шуршанием раздалась в стороны, слегка потеснив соседние кресла. Я с наслаждением откинулся на выросшую до привычной высоты спинку и вытянул ноги.
И напоследок я нечувствительно постиг, что при использовании вполне знакомой по предыдущим перелетам панели внутри кокона я смогу получить стандартный набор услуг, хотя нет гарантий, что прохладительные напитки «кисиусарсотипсу фраппэ» или «миокиталондуэку биттер лайм» придутся мне по вкусу. Люди и эхайны обычно предпочитают все, что содержит ключевое слово «пиво», но мне наверняка подошел бы «альбарикок розовый». Я даже не удивился… Кроме того, в моей голове сам собой возник перечень транквилизаторов, которыми обычно пользуются эхайны, между тем как люди и виавы предпочитают другой набор успокоительных. «Постойтека, ведь я же…» Мне понадобилось некоторое усилие, чтобы осознать: мой внутренний советчик прав, я и есть эхайн.
Так что – приятного полета, юный янрирр.
Мордуленция полосатого разгладилась, и он поглядел на меня выжидательно: мол, нет ли у меня какихнибудь особенных пожеланий. Таковых не обнаружилось. Я чувствовал себя замаянным, разбитым и постаревшим лет на сто. То, что сулил мне этот сказочный перелет, выглядело подарком судьбы. Очевидно, полосатый понял это так же отчетливо, как и я только что воспринимал его мысли. Он приложил лапу к сердцу, величественно кивнул и ушествовал восвояси. Со всей степенностью, на какую только способны большие, разъевшиеся и очччень умные коты с наклонностями к телепатии.
Я заказал альбарикок. Не прошло и минуты, как явился стюард в ядовитожелтом облачении, изящно неся на далеко отставленной лапе подносик с тремя бутылочками со знакомыми розовыми этикетками. Это было как встреча добрых друзей. «Когда мы стартуем?» – спросил я без надежды услышать ответ. «Уже, янрирр», – промурлыкал стюард. Это прозвучало у него как «яунннрирррммррр».
Еще сутки назад я был обычным земным подростком Севой Морозовым. На Дхаракерте чтото изменилось, и я уже и сам не знал, кто я… Здесь я был эхайн, все видели во мне эхайна, и никто во мне не сомневался.
Кроме меня самого.
Чтобы не разреветься от избытка переживаний и внутреннего раздрызга, я раскинул кокон (он оказался мне впору, что недвусмысленно означало: я был далеко не первым эхайном на этом космическом судне), выбрал первый попавший эхайнский транквилизатор с наукообразным названием «намахакхетат активный», вдохнул рассеянный горьковатый аромат полной грудью и уснул безмятежным эхайнским сном.
Должно быть, долгий сон не помог восстановиться моей истерзанной психике. Или же эхайнская медицина оказала на мой организм, более привычный к земной, не то влияние, какое предполагалось. А могло быть, что всему виной стала пониженная гравитация космопорта прибытия. Оттого, наверное, чрезвычайно краткое пребывание на орбите Рагуррааханаша запомнилось мне очень смутно. Все, что я совершал, требовало усилий. Я с трудом проснулся, а покидал корабль, держась за стены. Мне было дурно, меня колотило, в глазах трепыхался черный тюль, выпитый альбарикок просился наружу, причем через верх. Полосатый телепат, пробегая мимо, бросил на меня короткий тревожный взгляд, из которого следовало, что я мог получить медицинскую помощь прямо здесь и сейчас. «Ни за что», – буркнул я самонадеянно, зная, что пожалею о своем отказе и обо всей этой авантюре. Телепат скукожил гримасу так, что даже уши отлегли, после чего стремительно унесся прочь, а меня сию же минуту немного отпустило.
Космопорт был грандиозен. Пол центрального зала имел форму гигантской раковины, крутые стены сходились на огромной высоте, образуя асимметричный,
