Северин Мороз. Подросток, который вырос как обычный земной мальчишка, даже не подозревая, кто он в действительности… Долгие годы Департамент оборонных проектов просто следил за Северином — но теперь его пытаются использовать в сложной и опасной игре с эхайнами. Кем предстоит ему стать? Героем — или марионеткой?
Авторы: Филенко Евгений Иванович
– Вы же знаете, – сказал он с укоризной. – У нас здесь один доктор. Доктор Сатнунк. Он разбирается. Даже лучше, чем в эхайнах. Не такие уж вы и… – Он осекся и надолго погрузился в лексический ступор, подбирая нужное слово в своем небогатом словаре чужого языка.
– Хотите сказать – особенные? – усмехнулся де Врисс.
– Да, разумеется, – с облегчением согласился капрал. – Особенные.
Путь лежал через араукариевую аллею, выложенную пористыми плитами, чья пологость с расчетливой случайностью прерывалась ступенями, а границы отмечены были приземистыми мраморными постаментами с изысканным фарфором. Меж грубых смолистых стволов с одной стороны виден был океан – ровная, мертвенная в своей недвижности гладь, больше похожая на свинцовый расплав, с другой – круто уходил кверху гористый склон. А в конце аллеи ждал Президент Департамента оборонных проектов, доктор исторических наук Роберт Вревский. Высокий, худой, с тонкими белыми волосами, с острыми чертами бледного лица, с недобрым взглядом слишком светлых глаз необычного разреза, в ослепительнобелом костюме и белой же кружевной сорочке, он напоминал злого эльфа из средневековой сказки.
– Голиаф, – приветствовал его нарочитым поклоном Эрик Носов.
– Ворон, – ответил тот, кивнув едва заметно. – Доктор Кратов.
– Доктор Вревский…
– Полагаю, мы не станем тратить время на обмен любезностями, – сказал Голиаф. – Перейдем сразу к конкретике. Прошу садиться. Нам понадобится стол?
– Да, – сказал Носов. – Возможно, мне придется развернуть здесь свой видеал.
– Твой заветный видеал, – усмехнулся самым краешком рта Вревский. Он едва сдвинул брови, – у него вообще была очень экономная мимика, – и прямо из земли, растолкав палую хвою, вспучился большой белый гриб и обернулся невысоким круглым столом. – Мы здесь потому, что положение дел с заложниками стало совершенно неприемлемым для всех административных институтов Федерации.
– Появились новые сведения? – быстро спросил Кратов.
– Нет, – еле слышно сказал Носов.
Почти все его усилия уходили на то, чтобы не позволить Кратову прочесть его эмоциональный фон. «Применение эхайнским патрулем энергоразрядного оружия… ранения, несовместимые с жизнью…» Обо всем этом надлежало молчать, пока не придет исключающее всякую надежду на благополучный исход подтверждение от Номада.
– Нет. Разве это чтото меняет? – Вревский пожал плечами. – Ситуация и без новых сведений столь же абсурдна, сколь и нетерпима. От нас требуют эффективных действий, причем в кратчайшие сроки. И, собственно говоря, меня удивляет только то, что в такой резкой форме этот вопрос не поднимался намного раньше.
– Похоже, инцидент с Морозовым стал последней каплей в чаше терпения, – проворчал Носов.
– Да, задачу возвращения Морозова и освобождения заложников никто там, – Голиаф указал большим пальцем кудато себе за спину, – разделять не намерен. Они просто хотят, чтоб граждане Федерации не околачивались по враждебным территориям. И, уж разумеется, речи быть не может о какихто сроках продолжительнее нескольких месяцев. Нам обещана любая помощь и выдан полный картбланш. – Носов недоверчиво хмыкнул, и Голиаф с ядовитой иронией уточнил: – Перспектива силовых акций не обсуждалась.
– Как они там у себя это видят? – спросил Носов. – Без силовых акций?
– Они видят решение двух поставленных перед нами задач так и только так. И мы не имеем права выходить за рамки, которые нам отведены Наблюдательным советом.
– Лично я не представляю… – начал было Эрик.
– Я тоже представляю это довольно слабо, – прервал его Вревский, – но другого выбора у нас нет. Впрочем… в самом крайнем случае… нам было позволено использовать фактор непреодолимой силы.
– Ну хоть чтото…
– Бескровно и строго в пределах разумной целесообразности.
– А кому нужно кровопролитие? – усмехнулся Носов. – Исторически доказанная неэффективность…
Кратов, усмехаясь, произнес:
Писать с натуры
гораздо трудней баклажан,
нежели тыкву…[35]
Голиаф посмотрел на него в некотором смятении, а затем сдержанно осведомился:
– Доктор Кратов, у вас по случаю не образовались какието новые дипломатические рычаги воздействия на Черных эхайнов?
– Увы, нет. Но я намерен проверить одну свою давнюю ксенологическую гипотезу… и если она подтвердится, применить на практике.
– Он у нас такой же затейник, как и секретник, – заметил Носов.
– И все же вам придется поделиться со мной
